Мы можем найти тысячи конспирологических ниточек, заговоров и тайных операций в истории, предшествовавшей падению России и Германии. Да, конечно, Японию финансировали американские и английские банки, и именно они помогли ей в короткий срок перевооружиться и превратиться из изоляционистской периферийной азиатской страны в милитаристскую агрессивную империю, которая смогла одержать в 1905 году военную победу над своим могущественным северным соседом. Безусловно, Троцкого спонсировали американские финансовые круги, и именно благодаря им он и другие левые сумели эффективно действовать в Европе и в России. Конечно, ниточки февральского заговора 1917 года тянулись в Лондон и Париж. И нет сомнений, что перевооружению Третьего Рейха и Совдепии способствовали все те же примерно финансовые круги.

Но за всеми этими частностями и деталями мы не должны терять понимание главного - в течение спокойного, блестящего, культурного и гуманного 19-го в мире сформировался новый могущественный центр силы - центр финансового капитализма. И в какой-то момент этот центр заявил о своих притязаниях на мировое господство и переустройство всего мира под себя, что и вызвало две мировые бойни, революции и перевороты по всей Европе и формирование совершенно иного мира. И центр этого мира находился в Лондоне. Вот в чем состояла главная сила Великобритании, а вовсе не в каком-то там тайном масонстве, особой гениальности британской элиты, целомудренности ее Королевы и Королей или военных достоинствах британской армии и флота.

Российская Империя была вполне нормальным, цивилизованным и европейским государством (рекомендую для понимания этого факта ознакомиться с книгой того же Волкова "Почему РФ - еще не Россия"). Германия была неоспоримым и признанным лидером европейской культуры и науки. И обе эти державы обладали, пожалуй, лучшими в Европе и в мире армиями, офицерами и солдатами. Но обе они в итоге проиграли - потому что сила, которая им противостояла и которая была сосредоточена на лондонских биржах, оказалась могущественнее армий, науки и культуры. И именно за этой силой было будущее истории. И поэтому Лондон - грязный, вонючий, наполненный флегматичными и туповатыми англичанами,  - казался светочем прогресса и свободы, а Германия и Россия представали отсталыми и "реакционными". Дело вовсе не в каких-то особых либеральных свободах, которых в 19-м веке в Англии еще вовсе не было. И не в прогрессе или науке, в которых Германия превосходила Великобританию на две головы. И не в культуре, в которой Германия и Россия в 19-м веке также существенно превосходили Англию. Дело было всего лишь в том, что Лондон стал финансовой столицей мира - и за этим финансовым миром было будущее. 

Противопоставить этому было нечего. Ибо всюду, где возникала промышленность и банки, Лондон немедленно становился центром поклонения и притяжения. Деньги тянутся к деньгам, а вслед за деньгами свои взоры в сторону Лондона обращали мыслители, карбонарии, масоны, евреи, интеллигенция и местная буржуазия. И поэтому русская интеллигенция, буржуазия, а отчасти и бюрократия ненавидели "отсталую" и "реакционную" Россию, и боготворили прогрессивную Европу, под которой понимался прежде всего Лондон. И именно в Лондоне сидели и Герцен, и Бакунин, и Гучков. И поэтому "прогрессивные люди" России готовы были ради прогресса и "блага России" свергнуть своего Царя, который, по их мнению, был главным препятствием для прогресса, а лондонскую Королеву свергать никто даже не помышлял. И дело здесь вовсе не в масонстве, а в том, что все масонство было ориентировано на Лондон, как мусульмане ориентированы на Мекку. Именно из Лондона в то время исходил свет нового мира и нового будущего - тот самый свет, который сегодня изображен на банкноте американского доллара.


Битва за мировое господство была краткой, жуткой, отчаянной и невероятно кровавой. Но, мне представляется, что даже поклонники Третьего Рейха и Совдепии интуитивно чувствуют и понимают, что проект Третьего Рейха и Советский Проект были только отчаянными попытками пойти против истории. Пульс истории находился там, на биржах лондонского Сити, и подчинить себе этот центр нового мира было можно только политически - то есть путем военного завоевания. Но сам характер нацистского и советского режима  - тоталитарный и предельно милитаризованный - красноречиво свидетельствовал, что оба эти проекта были лишь отчаянными попытками зацепиться за кусок земли и оттуда подчинить себе "свободный мир" - мир финансового господства - отгороженный от континентальной Европы проливом Ла-Манш и Атлантическим океаном, и силой переиграть таким образом историю в свою пользу. Но история была на стороне Лодона, а затем  - по итогам Второй Мировой войны - Нью-Йорка, ибо именно там было сосредоточено могущество нового мира. Англичане, а затем американцы, смогли оседлать историю, а поэтому они могли совершать множество ошибок, или не совершать их вовсе, но они уже были обречены на победу. Ибо, как выразился однажды Черчилль в разговоре со Сталиным, "во всем самом главном я уже договорился с дьяволом, и теперь все зависит только от нас". 

Волков этого не понимает. В указанной книге он пишет: "Рассматривая государственность как образчик определённого внутреннего строя, уместно задаться вопросом: мог ли он вообще не пасть в условиях, когда под влиянием мутаций, распространившихся в конце ХVIII столетия, началось крушение традиционного порядка в мире, каковой процесс завершился в начале ХХ в. с Первой мировой войной (речь идёт о феномене смены существовавших тысячелетия монархических режимов демократическими и тоталитарными)? Вопрос открытый". Для Волкова все перемены в Европы, связанные с формированием нового финансово-промышленного мира с центром в Лондоне, есть только череда каких-то непонятных мутаций. Мы не знаем, как пошла бы история, если бы Россия устояла в 1917 году. Вполне возможно, что, если бы Россия одержала победу в Первой мировой войне и получила проливы, русский рубль, со времен реформы Витте обеспеченный золотом, позволил бы России сформировать какую-то свою финансовую империю, которая смогла бы конкурировать с лондонским Сити. Но мы должны признать, что Россия проиграла еще до того, как раздались выстрелы в Сараево, с которых началась Первая мировая война - ибо на тот момент ничего в экономическом и социальном строе России не позволяло ей претендовать на роль лидера нового мира, и даже понимания того, что происходит в мире, в России не было. Нет этого понимания у Волкова даже сегодня, спустя сто лет с момента крушения дорогого для него дворянского русского мира.  


Не понимает этого и Галковский, который повсюду вылавливает масонов и британских агентов, но не может объяснить, почему деятельность всей этой британской агентуры была столь эффективна в Санкт-Петербурге, а в самом Лондоне ничего подобного представить себе было невозможно.                    

Проблема и Волкова, и Галковского, как мне представляется, состоит в том, что оба они культурно и, так сказать, ментально живут 19-м веком - когда на мировой арене действовали "классические" государства и империи, когда у власти находились земельные по своему происхождению аристократии, которые осуществляли управление своими империями и творили культуру. 20-й век для обоих из них остается чем-то чуждым и непонятным, каким-то досадным и "неправильным" зигзагом истории. И хотя Галковский и пытается как-то осмыслить феномен "информационного общества" и даже пытается овладеть его техниками - фундаментальные перемены в мире, случившиеся в 20-м веке, ему внутренне чужды.


При этом Волков в данном конкретном споре старается придерживаться, как ему кажется, позиции "здорового скепсиса" и явно недооценивает возможности государства как особого рода структуированной иерархичной социальной суперсистемы. Конечно, большевики и Сталин не были сверхлюдьми, и во многом они были обычными заурядными политическими авантюристами. Тем менее мы можем заподозрить в наличии каких-то выдающихся качеств или гениальных способностей кремлевских старцев из советского Политбюро. Но обладание властью и государственным аппаратом, возможность распоряжаться колоссальными ресурсами огромной страны позволяло им управлять масштабными социальными, политическими и культурными процессами. И не только в самой Совдепии. Владение ключами от Коминтерна позволило Сталину также существенно влиять на политику Европы и всего мира. И, скажем, в сталинском ГПУ тоже, наверное, работали обычные профессионалы, а не суперагенты, но дотянуться они смогли даже до Мексики - преодолев все границы и все преграды.

То, что в Совдепии, несмотря на жесточайший государственный контроль и на присутствие государства во всех сферах общества - которые, сферы, во многом и были выстроены все тем же советским государством - в итоге начались неконтролируемые процессы распада, связано вовсе не с тем, что государство в принципе не способно управлять социальными процессами, а с тем, что вся социальная и экономическая реальность Совдепии, выстроенная по коммунистическим левацким рецептам, была противоестественной. И держаться такая реальность могла только при условии постоянного насилия и террора со стороны государства. Но как только террор прекратился и тиски государственного насилия после смерти Сталина немного ослабли - природа социальная и человеческая немедленно взяли свое, и подчинить ее советское государство было не в состоянии. Ну скажем, невозможно было что-то поделать с советской бесхозяйственностью и воровством  - потому что эти явления были связаны с фундаментальными основами всей экономической системы Совдепии. А значит, Совдепия была обречена проиграть экономическую, военную и пропагандистскую гонку с Западом. А управлять с помощью террора и насилия, как при Сталине, советская элита уже не могла и не хотела. Поэтому в какой-то момент Совдепия просто пошла в разнос - так как невозможно идти против природы слишком долго.

Галковский же, напротив, чрезмерно преувеличивает возможности элит в управлении социальными, политическими и культурными процессами, и склонен чуть ли не обожествлять эти элиты, придавая им в своей конспирологии какие-то мистические сверхъестественные и супергениальные черты. Но западные элиты могущественны не столько потому, что обладают какими-то тайными или невероятными знаниями, а потому что они не пытаются идти против человеческой природы и истории, а просто направляют и корректируют социальные, политические и культурные процессы, происходящие в отдельных странах и в мире в целом, в нужную им сторону. И один из важнейших из этих процессов - который одинаково игнорируют и Волков, и Галковский, - состоит в формировании особого типа производства и особого способа управления и перераспределения благ - в формировании финансово-промышленного капитализма и соответствующих элит.

Именно с этим процессом связаны все потрясения и перемены в 20 веке и в современности. Как только производство основных благ перешло из аграрного сектора в промышленный - мир земельной аристократии и все, что с ним было связано: культура, общественные отношения, политика и дипломатия - немедленно "поплыл". А когда начал формироваться финансовый мир, который по сути управлял созданием и распределением благ в самой промышленности и в аграрном производстве - этот мир земельной аристократии и дворянской культуры просто рухнул. Ибо финансы не знают границ, не знают наций и народов, не знают никакой аристократии и никаких иных ценностей, помимо бесконечного приумножения своей сути  - то есть беспрерывного обогащения и приумножения самих финансов. И отныне тот, кто управлял финансами - тот управлял и миром. Никакие государства, армии, культуры и церкви ничего не могли противопоставить этому новому могущественному центру силы. Отныне Лондон, а позднее Нью-Йорк - где расположены крупнейшие мировые финансовые центры - стали символами свободы, процветания, прогресса и будущего человечества.


Конечно, глупо думать, что этот процесс формирования финансового капитализма был как-то спланирован и реализован какими-нибудь масонами или жидами. Это был совершенно естественный исторический процесс, а масоны, жиды, британские элиты, коммунисты и все-все прочие были подчинены этому историческому процессу, пытаясь как-то его поставить себе на службу и выиграть от него. И англосаксы стерли в порошок Германию и Россию и подчинили себе весь мир только потому, что они сумели поставить этот процесс себе на службу, а вовсе не благодаря какому-то загадочному масонству или какой-то гениальной политике своих элит. Тот, кто сумел первым оседлать этот естественный исторический процесс - тот, конечно, и оказался впереди всех остальных, тот и стал лидером человечества и мировой истории. Ведь отныне сама история начала работать на них и в их пользу.


Но вот сути этого процесса ни Волков, ни Галковский совершенно не понимают, и полностью его игнорируют, продолжая смотреть на мир из ушедшего навсегда в прошлое 19-го аристократического мира классических государств и империй.  
    

А теперь обратимся к позиции Галковского. Но прежде всего, наверное, нужно открыть небольшой секрет - значительная часть построений Галковского в том, что касается Англии, масонов и прочего, является плагиатом. Масоны, карбонарии, криптоевреи, подчиненные интересам Британии - все это мы находим в романах «Конингсби» («Coningsby or the New Generations», 1844) и «Танкред» («Tancred, or the new Crusade», 1847), принадлежащих перу британского премьер-министра 19 века Дизраэли. Галковский лишь накопал фатический материал, распространил эту концепцию на прошлое (историю Китая, например) и дальнейшую историю (историю большевизма) и изложил все это своим языком.

Но в романах Дизраэли центральным персонажем являются не масоны и не карбонарии, а некто Сидония, образ которого списан Дизраэли со своего современника - Лионеля Ротшильда. И вот в этом смысле Галковский напоминает марксистов - те много чего писали о промышленных капиталистах, но практически ничего о финансовом капитале, и Галковский точно так же представляет Новую историю как результат заговоров и интриг Великобритании, но практически ничего не сообщает нам о новой элите, возникшей в Великобритании и в Европе в 18-19 веке - финансовой олигархии. К числу которой, конечно же, принадлежали и Ротшильды, которые фактически основали первую в мире транснациональную финансовую банковскую корпорацию. У Галковского главными и единственными актерами в истории являются государства - точнее сказать, элиты европейских государств и США. Это британская элита создала мировое масонство и через него управляла идеологическими, культурными и политическими процессами в Европе. Она же, британская элита, создала евреев, и она же запустила в Европе и в мире коммунизм. А всякие там финансисты - это только такие же инструменты в руках некоей загадочной и всемогущей британской элиты, и при желании и необходимости британская элита сотрет финансовую империю Сити в порошок.

Очевидно, это не так. Финансово-торговая олигархия Великобритании очень рано - еще со времени создания Ост-Индской компании - выступает как вполне самостоятельная и весьма могущественная сила, которая уже сама во многом формировала политику Великобритании. Скажем, именно Ост-Индская компания фактически проводила колонизацию Индии и восточных государств, она же была главным организатором колонизации Америки. И именно эта компания и составляла могущество Великобритании - прежде всего, в сфере мировой торговли. А чуть позднее начинает формироваться и новый тип олигархии - финансовой, видным представителем которой и были Ротшильды. Но, в  отличие от торговой империи Ост-Индской компании, которой требовался государственный флот Великобритании и дипломатическая поддержка государства, империя Ротшильдов вовсе не нуждалась в такой поддержке. Ротшильды одинаково хорошо чувствовали себя и в Лондоне, и в Париже, и в Вене, и во Франкфурте. И интересы империи Ротшильдов вовсе уже не были так тесно связаны с интересами Великобритании или элит других государств того времени. Финансовые империи были во многом вполне себе самодостаточными, и теперь уже сами могли диктовать свои условия элитам отдельных государств и проводить свою политику.

И, строго говоря, понять миграционную политику в современной Европе и США  - а именно с этого начался спор между Волковым и Галковским - как и многие другие процессы, происходящие сейчас в мире, невозможно без учета факта появления и существования этой особой транснациональной и космополитичной мировой элиты. Волков не понимает, почему в Европе проводится такая миграционная политика, и объясняет ее тем, что европейские элиты не способны контролировать этот объективный социальный процесс или же просто чего-то не понимают. Конечно, это не так - все европейские элиты прекрасно понимают и вполне управляют этим процессом. Галковский же (и вторящий ему идиотик Богемик) свято верят, что европейская элита знает, что делает, и все, что она делает, ведет только к прогрессу и процветанию европейских народов - и выглядит при этом совершенно глупо и бледно. То Галковский уверяет публику, что миллионы мигрантов просто займут нижние страты общества, а белые европейцы превратятся в расу господ - немногочисленную, но получающую максимальную пользу от такого положения дел. Но при этом он не может объяснить, почему мигранты постепенно все-таки занимают все более высокое положение в обществе - так что негр, например, становится президентом США. То он что-то там лопочет о том, что в век компьютеров и роботов многочисленное население вовсе не нужно -  на что ему резонно указывают, что в таком случае не были бы нужны и миллионы негров и азиатов в Европе и США.


Но кто вообще сказал, что для современной европейской и американской элиты интересы белого среднего класса являются приоритетными? Эти элиты теснейшим образом сегодня связаны с финансовой олигархией, а для той отдельные народы и нации  - особенно белые и развитые - скорее являются недостатком, нежели ценностью - ибо для глобальной транснациональной элиты нужен глобальный и безнациональный мир, глобальное безнациональное человечество. И очевидно, что миграционная политика в Европе и имеет в виду именно это - демонтаж наций и стирание национальных границ. Для современных элит абсолютно безразлично, кто будет работать в банках или на автозаправках - белые, черные или цветные. Нации и народы для них уже давно никакой ценностью не являются. И поэтому если в Германии или во Франции вместо немцев и французов будут жить потомки выходцев из Турции или Северной Африки - для современных элит мало что изменится. Скорее даже, они видят в этом плюс. И поэтому демонтаж белого среднего класса не представляет для современных элит никакой проблемы.      

Таким образом, мы видим, что властные элиты, в руках которых находится госаппарат и ключи к основным социально-культурным структурам общества, обладают довольно серьезными возможностями влиять на многие социальные, демографические и культурные процессы. И если уже в 17 веке этот государственный монстр для Гоббса предстал в виде могущественного Левиафана, то в 21 веке техника управления и контроля многократно возросла в своих возможностях. Безусловно, эта техника в США серьезно отличается от техники управления, применяемой в Северной Корее. Но не нужно думать, что американская элита контролирует развитие США хуже, чем северокорейские чучхеисты.


Вопрос о том, может ли элита проводить какую-то политику на протяжении нескольких поколений, также разрешается достаточно просто: конечно, может, если в элите существует какая-то преемственность - политическая, культурная, мировоззренческая. Российская Империя вела войну на Кавказе в течение 100 лет. За это время сменилось 4-5 поколений - как в самой элите, так и в управлемом ею народе, но политика оставалась той же. Менялось вооружение, подходы, техника войны - но политика на протяжении ста лет оставалась неизменной. То есть столь могущественные социальные образования, как государства, вполне метафорически могут быть сравнены с какой-то личностью, которая действует поверх миллионов жизней нескольких поколений. И если в элите не происходит каких-то радикальных перемен - как это случилось, например, в России в 1917 году, то мы будем наблюдать - несмотря на все перемены - определенную преемственность в политике. И в Совдепии мы также видим совершенно четкую преемственность  - скажем, в вопросе о частной собственности, пока та же элита не отказалась от строительства социализма в отдельно взятой стране.


Конечно, во внешней политике все несколько сложнее - и связано это исключительно с тем, что здесь Левиафан встречается с такими же Левиафанами, и Левиафанов здесь несколько, и все они действуют относительно независимо друг от друга, стремясь сожрать или погубить других Левиафанов. Поэтому дипломатические расклады в 19 веке и в самом деле могли измениться за каждые 10-15 лет весьма существенно. Пока один Левиафан не подчинит все остальные.

Но в 20-м веке именно это и произошло. Германия, Россия, Австро-Венгрия, Франция были либо выведены из цивилизации, либо уничтожены, либо же подчинены Англии и США - то есть подчинены их элитам. Кроме того, теперь национальные элиты, судя по всему, уже вовсе не настолько свободны в проведении внутренней и внешней политики - так как с 18 века начинается формирование совершенно нового типа элиты: космополитичной и действующей поверх всяких границ - мировой финансовой элиты. И управление финансами теперь позволяет с невероятной легкостью определять, где рождаемость повысится, а где понизится, где начнется рост, а где замедление, а можно при желании даже спровоцировать глобальный кризис - политический или экономический.  

Вот эта новая элита на самом деле и представляет наибольший интерес.       

Начну, пожалуй, с Волкова. Человек этот давно и много занимается изучением элит, хорошо владеет исторической фактурой, а потому его мнение нельзя назвать беспочвенным. Но это вовсе не значит, что оно верно. Позиция Волкова сводится к следующему:

Я имел в виду, что базовые соц.процессы (касающиеся соц.структуры и демографии), проходящие на протяжении жизни как минимум пары поколений, бывают обусловлены человеческой природой и самыми общими обстоятельствами развития (НТП), которые никем «специально» придуманы быть не могут. Люди, объясняющие естественные процессы, идущие на протяжении сотен лет, действиями злонамеренной группы лиц, готовы и Господа Бога в масоны зачислить.

Ну что ж, давайте возьмем "базовые социальные процессы" - в частности, социальную структуру и демографию. Я полагаю, что даже г-н Волков не будет отрицать, что структура советского общества в значительной степени (а местами и полностью) выстраивалась сверху и под заранее определенный план. Например, класс свободных предпринимателей и свободного крестьянства был в Совдепии в достаточно короткий срок ликвидирован полностью (не говоря уже о дворянстве). И для этого понадобилось только отменить институт частной собственности и последовательно на протяжении двух-трех десятилетий проводить соответствующую политику. Соответственно, и новые классы, которые возникали в Совдепии (скажем, класс партийной номенклатуры) формировались в значительной степени по решению немногих лидеров Совдепии. Скажем, достаточно было принять товарищу Сталину соответствующее решение - и произошло резкое расширение класса партийных служащих (т.н. "сталинский призыв"). Принял товарищ Сталин другое решение - и ряды этого партийного класса существенно обновились - старые кадры уничтожались, а на их место пришли партийцы с мест - совершенно иного социального и этнического происхождения.  И эти социальные процессы были весьма существенны для развития всего советского общества. И все они были запущены сверху - Сталиным и небольшим кругом его ближайших соратников, которые тогда и составляли элиту Совдепии. Что в этих важнейших для истории Совдепии процессах было обусловлено "человеческой природой и НТП"? Ровным счетом ничего - все это было задумано и осуществлено достаточно узким кругом советской элиты.

Впрочем, далее Волков пишет, что  "если вообще говорить об «ответственности», то несут ее немногие лица, такие решения (в т.ч. и влияющие на комплектование элиты) принимающие". Но ведь именно так всегда и происходит. Любое общество всегда имеет некую иерархию, где есть несколько людей, обладающих высшим в данном обществе статусом - в том числе и властным. И, видимо, именно эти люди и определяют во многом не только процессы формирования всех остальных этажей власти (скажем, путем официального назначения или утверждения министров), но и они же принимают ключевые политические решения, способные оказать на общество и происходящие в нем процессы решающее влияние - причем во всех сферах общественной жизни. Так что мешает этим людям обсудить возможные решения и прийти к какой-то общей точке зрения? Ровным счетом ничего. За каждым из этих людей стоит десяток влиятельных людей - политиков, ученых, чиновников, культурных деятелей. А за каждым из этого десятка - сотни и тысячи нижестоящих людей. И все эти сообщества структурированы и особым образом организованы - через чиновную иерархию, через систему властных ресурсов, через определенные культурно-идеологические связи, законы и так далее. И поэтому даже десяток людей из числа суперэлиты (а иногда и один - если речь идет, скажем, об абсолютной монархии или диктатуре типа сталинской) могут управлять всем обществом, определяя основные направления его развития. 

Все остальные политические, государственные, идеологические, культурные механизмы общества находятся в их управлении  - в достаточной степени, чтобы они могли направлять развитие общества по своему усмотрению. Ну, взять, например, ту же Сталинскую Совдепии. Ведь хорошо известно, что Сталин лично направлял развитие советского кинематографа, и точно так же он направлял советскую литературу. А значит, всего один человек решал, чем будут жить миллионы советских, какие образы и смыслы будут им транлироваться с советских экранов и книг. Делал он это, конечно, не напрямую - для этого у него был государственный аппарат, союз писателей и т.д. Но через эти структуры он задавал и создавал целое культурное явление - т.н. сталинский советский классицизм. Механизмы подобных властных решений в Европе и США, конечно, другие - но тем не менее они существуют и там.

Но подобные возможности мы находим и в прошлом. Насколько, например, "естественным историческим процессом" можно назвать появление европеизированного класса русского дворянства, каким мы его находим в 19 веке? Ведь известно, как это все делалось и создавалось Петром - через рубку бород, через насильственное надевание париков и европейской одежды, через комплекс мер по перенятию европейских образцов. И все это случилось благодаря замыслу и воли одного человек - Петра Первого, и узкого круга его ближайших единомышленников. Но и русская крестьянская община, о которой так любили рассуждать толстовцы и прочие социалисты - тоже в значительной степени являлась результатом целенаправленной политики государства, когда в фискальных целях она была закреплена и заморожена. А русское пьянство? Ведь сегодня тоже не секрет, что система питейных заведений, где продавалась относительно недорогая и крепкая водка - это результат фискальной государственной политики, как и сама водка была вовсе не изобретением русского народа (в бытовых условиях произвести ее в то время было просто невозможно). И в результате жизнь целого народа и его быт были во многом определены достаточно конкретными решениями узкого круга властвующей элиты. 


Демография. Здесь я также могу привести множество примеров в пользу взгляда, что демографическими процессами - особенно в наше время - вполне можно управлять. Берем для примера интервью россиянского демографа некоего Переведенцева шестилетней давности и читаем:

В 1981 году было постановление ЦК КПСС и советского правительства, направленное на повышение рождаемости. Оно дало заметный результат - за два года рождаемость поднялась на 10%.

Вот так-то. То есть узкий круг советской элиты принимает некий документ. Всего лишь. И чере два года  - о чудо! - "естественные процессы" потекли вспять - и рождаемость повысилась на 10 процентов (феноменальная цифра). Как это возможно? А точно так же - начинают крутиться огромные социальные механизмы в нужную сторону. Под это постановление для его реализации принимается куча других решений и бумажек нижестоящими органами, выделяются средства, корректируется социальная политика и политика в области здравоохранения, проводится соответствующая пропагандистско-культурная работа - и результат есть. А уж в современных условиях регулирование рождаемости и вовсе вполне себе управляемый процесс, и он уже давно вполне официально входит в повестку дня мировой элиты.


А с миграционной политикой - все еще проще. Наверное, совсем наивно думать, что тысячи гастарбайтеров, пересекающих границы вполне дееспособных государств, устраивающихся на работу и получающих пособие - это какой-то стихийный неуправляемый процесс. Очевидно, что это не так, и все процессы, cвязанные с миграцией, жестко контролируются правящей элитой. Вот что, например, сообщает тот же Переведенцев в том же интервью:

Путин, как бы к нему ни относиться, хорошо понимает многие вещи, чего другие не понимают. В своем первом послании Федеральному собранию в 2000 году он специально остановился на этом вопросе.

"Нас, граждан России, из года в год становится все меньше и меньше. Уже несколько лет численность населения страны в среднем ежегодно уменьшается на 750 тысяч человек. И если верить прогнозам, а прогнозы основаны на реальной работе, реальной работе людей, которые в этом разбираются, этому посвятили всю свою жизнь, уже через 15 лет россиян может стать меньше на 22 миллиона человек, - говорил тогда Путин. - Я прошу вдуматься в эту цифру: седьмая часть населения страны. Если нынешняя тенденция сохранится, выживаемость нации окажется под угрозой. Нам реально грозит стать дряхлеющей нацией. Сегодня демографическая ситуация - одна из тревожных".

Это он сказал с подачи демографов. Но раньше ни один из наших руководителей вообще ничего об этом не знал, не говорил, не понимал. Так что в самом высшем руководстве эту проблему понимают, но есть странности: ближайшие помощники президента держатся совсем иных представлений.

Я - специалист по миграции, и миграционную политику в России определяет администрация президента и конкретно Виктор Петрович Иванов, генерал ФСБ. 20 февраля газета "Вельт" опубликовала интервью с ним, где он сказал, что "нас пытаются убедить компенсировать естественную убыль населения России мигрантами, но я против этого".

Иванов был заместителем руководителя администрации президента, а теперь он - советник президента.

В марте 2005 года было специальное заседание Совета безопасности России по миграционной политике, где Путин предложил поменять внешнюю миграционную политику на прямо противоположную. Вместо того чтобы не пускать в страну - привлекать, помогать устраиваться, адаптироваться, интегрироваться в принимающее сообщество. Прошло полтора года, и практически ничего не сделано.

Итак, до марта 2005 года въезд гастарбайтеров был ограничен. А потом принимается противоположное решение - Путиным, Ивановым и узким кругом элиты Эрэфии. И миграционная политика резко меняется. Не заметить это невозможно. Сегодня узбеки и киргизы на всех улицах, им предоставляют документы, гражданство, устраивают их на работу. И сами они это чувствуют очень хорошо - еще несколько лет назад гастарбайтеры были забитыми чурками, а сегодня они уже расхаживают по улицам со своими семействами так, словно бы они здесь жили всегда. Так как чувствуют и понимают, что за ними теперь стоит весь госаппарат Эрэфии.


Напротив, до 2005 года в Эрэфии было множество антимигрантских настроений, чурок нередко убивали. А потом потихоньку все радикальные националистические организации просто зачистили - распутили и запретили ДПНИ и прочие подобные структуры. Все. Принято решение - и колесики закрутились.  Примут другое решение  - и все кардинально изменится. 

Любопытный документ. История появления этой книги, как и ее содержание, конечно, вызывает вопросы и определенные сомнения. В том смысле, что Хаим Раковский и в самом деле дал подобные показания в тюрьме НКВД, а все это не выдумано кем-то. Ну что-то вроде "Протоколов сионских мудрецов" - о подлинности или фальсификаторском характере которых спорят до сих пор. 

Тем не менее - кто бы ни стоял за созданием и выпуском этой книги в 1952 году: Сталин, левые или правые круги в Испании, - она представляет определенный интерес. Скажем, меня всегда поражало, что в четырех томах "Капитала" Маркса-Энгельса практически ничего не говорится о финансовом капитале. Центральная фигура "Капитала" - это капиталист-производитель, капиталист-заводчик. Маркс подробно рассматривает вопрос о сущности денег, всюду анализирует круговорот Деньги-Товар-Деньги, всячески ругает фабрикантов, но нигде, практически нигде и ничего не говорит о банковском и финансовом капитале! Это просто поразительно! Хотя казалось бы, раз уж речь идет о капитале, то в первую очередь и нужно подробно рассмотреть роль и сущность банковского и финансового капитала - в конце концов наличием этого именно капитала и характеризуется эпоха капитализма.


То, что все учение Маркса является идеологической махинацией, созданной специально и сознательно в целях натравливания рабочих на заводчиков и для создания социальной базы для разрушительных идей коммунизма - для меня всегда было очевидно, уже сразу после прочтения первого тома "Капитала" (в частности, о несуразности всей марксистcкой политэкономии я уже писал). И то, что Маркс так старательно обходит стороной вопрос о сущности и роли финансового капитала, конечно, не случайно. Отсюда возникает вполне резонное предположение, что Маркс был агентом этого самого финансового капитала - сознательным и уполномоченным (то есть и в самом деле имевшим связи с определенными финансовыми кругами Лондона, Европы и США), или добровольно-бессознательным. Понятно, что здесь далеко не последнюю роль играет еврейство Маркса (как и большинства лидеров Коминтерна и коммунистического движения) - ведь даже в истории первоначального накопления капитала марксисты старательно обходят стороной историю еврейства, которое на протяжении веков почти единственно и занималось накопительством и ростовщическими махинациями, не говоря уже об истории Ротшильдов и прочих еврейских финансовых магнатов Нового времени. Что вполне позволяет говорить о том, что коммунистическое движение в Европе было инспирировано тем самым финансовым капиталом. 

Но здесь мы уже входим в конспирологию - то есть возникает вопрос, насколько, воообще говоря, элиты - в том числе и финансовая мировая элита - может управлять социальными и политическими процессами в мире и в отдельных странах. По этом поводу, кстати, историк Волков и литератор Галковский обменялись парой репликой - Волков фактически раскритиковал конспирологические теории Галковского, Галковский вполне в своем стиле нанес ответный ядовидый укус. 

Вот по поводу всех этих вещей мне и хотелось бы поразмышлять. 

Ну и коли уж речь зашла об ораторстве - останавлюсь на этом вопросе подробнее.

Вообще говоря, умение говорить - вещь для любого политика или общественного деятеля необходимая. Владение ораторским искусством позволяет эффективно отстаивать свою точку зрения и свою политическую позицию, убеждать людей, привлекать новых сторонников своей политической партии или движения. Кроме того, умение говорить - тесно связано с мыслительными функциями, то есть это очень хороший способ для развития собственного мышления и мышления людей вокруг. Не случайно, ораторское искусство и риторика преподавались в Древней Греции и Риме, в Средневековье и в классических школах Европы и России вплоть до 20 века. Это важная часть политической, социальной и интеллектуальной культуры общества, важнейшая часть коммуникативных публичных связей общества.


До революции русские люди говорить и общаться умели. Даже леваки и большевики - которые в целом по своему культурному уровню были сильно ниже образованного культурного класса России - говорить умели. И тот же Ленин  - если приспичит - вполне мог забраться на броневичок и толкнуть речь про свои марксистские бредни. Не говоря уже о Троцком и других. Сталин - будучи грузином и не слишком быстрым на язык - говорил плохо. А потом - в условиях диктатуры - умение говорить и вовсе отпало в Совдепии как какая-то необходимость. Ну о чем можно было говорить в сталинской Совдепии? Все очень коротко, по существу и без всяких возражений. Поэтому культура речи в Совдепии резко деградировала - впрочем, как и многое другое. Достаточно послушать, как говорили коммунистические лидеры того времени, или послушать нынешних бывших обокомовцев и чекистов - дикари. Мейтимир Шаймиев - тяжеловес ельцинско-путинской Эрэфии - двух слов по-русски связать не может. Тем не менее, кое-что, какие-то навыки речи и какая-то культура речи в Совдепии все же сохранялись. Были какие-никакие политинформации, доклады, были выступления комсомольских и партийных вожаков. Конечно, в условиях, когда возможна только одна правильная точка зрения, культура эта была весьма дегенеративная, но хоть что-то. И, скажем, в период перестройки выдвинулось довольно много приличных ораторов. Говорили они по большей часть ни о чем, но хотя бы связанно. В Эрэфии, где даже парламент, как известно, не место для дискуссий, и где уровень образования и общей культуры деградировал до уровня примитивных племен Африки, понятное дело, и людей, умеющих говорить и дискутировать не так много. И большинство из них - на ТВ, в СМИ, в политике - евреи - ну евреи вообще воспитываются как женщины, и язык у них хорошо подвешен.


Поэтому для русского движения стоит актуальная и важная задача - научить своих активистов и сторонников мыслить и говорить. Это нам понадобится и на выборах, и на митингах, и в переиод формирования новой власти на местах. Представитель русского движения должен уметь дискутировать, внятно и без бумажки излагать свои взгляды, убеждать и вести за собой людей. Но если даже Крылов - которого трудно назвать глупым или необразованным - говорит так, что слушать его очень трудно и неприятно, истерит и ведет себя порой как откровенный неадекват, то что же говорить об остальных. Ораторское искусство предполагает многое - в том числе и определенные психологические навыки: умение чувствовать контекст диалога или спора, чувствовать аудиторию и собеседника, владеть риторическими приемами, умение переключить внимание и сострить где нужно, умело воспользоваться слабостями позиции противника или его ляпами и оговорками и т.д. С этого начинается любая политика - с умения завладеть сознанием людей, убеждать их, заставлять их поверить в правильность своих взглядов и подходов.

То есть русскому движению нужна своя политическая школа, где активисты смогли бы получать все эти необходимые для политика навыки. Сделать это не так трудно - нужно просто организовать постоянные дискуссии (в том числе и с политическими противниками), в самых разных форматах и по самым разным вопросам. И самим устраивать почаще политические сессии. Ну, скажем - раз уж нас называют "фашистами" - в какой-нибудь приличной пивнушке, где бы, например, критически обсуждались выступления соратников или специально приглашенных людей. Это было бы полезно не только для русского движения, но и интересно для многих людей - и таким образом наши идеи обкатывались бы, корректировались и популяризовались в обществе.         

Прежде чем писать о том, что нужно делать, проведем "ревизию реквизита" - то есть попробуем объективно оценить ресурсы, которыми обладает т.н. русское движение - идеологические (в самом широком смысле слова -  от идей, взглядов, и представлений до информационных ресурсов, технологий и техник) и организационные (кадровый состав, структура и т.д.).

Начнем с идеологии. Сразу признаем, что дело здесь обстоит неважно (мягко говоря). Идеологически русское движение представлено множеством самых разных и противоречивых идей. Есть какие-то гитлеристы, национал-коммунисты, оккультисты и представители каких-то маргинальных субкультур, есть язычники и атеисты, есть православные. Не говоря уже о всякого рода имперцах, евразийцах и прочих - которые иногда также причисляют себя к русскому движению. То есть идеологически - даже на самом базовом уровне - какого-то единого русского движения фактически не существует. Есть несколько практических вопросов, по которым большинство политически активных русских могут сойтись (скажем, вопрос мигрантов или кавказского беспредела), но что касается даже самых элементарных политических идей - то здесь царит полная разноголосица. Отчасти это связано и с обычным невежеством и недостатком образования, конечно. Но - что еще хуже - большинство всех этих идей, которые гуляют среди русского стана - признаем прямо, являются просто дикой ахинеей. То есть идеологически русское движение не только разрозненно, оно еще и глубоко маргинально. И соваться с такими идеями в серьезную политику просто глупо - можно даже не пробовать. 

Единственное светлое пятно среди всего этого мрака русских умов - это, пожалуй, несмотря ни на что, крыловский национал-демократизм. По крайней мере, он не выглядит какой-то уж совершенной дикостью и ужасом. Но в то же время нужно признать, что в нынешней его форме русский национал-демократизм представляет собой совершенно незрелую, зачаточную идеологию. Я вообще считаю Крылова слабым идеологом. В сущности, позитивная роль его национал-демократизма сводится исключительно к его критически-негативистскому отношению к тому идеолеогическому багажу, который достался русскому движению от времен красно-коричневой оппозиции. 

Это, конечно, важная и очень важная задача - освободить русские умы от множества глупостей, мрака и бредовых идей, каковые составляли достояние русского движения в прежние времена. И как критик Крылов здесь неоценим. Но вот что касается позитива и позитивной программы - здесь все намного хуже. Нетрудно заметить, что все, что пишет Крылов и другие национал-демократы, позитивом не является, а есть лишь продолжение все той же критики. Ну, скажем, говоря о русском национальном государстве, Крылов скорее говорит о том, от чего нам нужно избавиться и что нам не нужно - имперство, авторитарная власть и т.д. Но что именно должно придти ему на смену и как хотя бы в общих чертах это будет выглядеть  - здесь уже начинаются туманы и общие места. Или же отсылки к опыту каких-нибудь Эстоний или Восточных Европ - совершенно идиотские, на мой взгляд, так как понятно, что Россия вряд ли просто повторит путь этих стран и вряд ли ей подойдут те же одежки, только большего размера. Нет и каких-то серьезных теоретических политических взглядов, и даже русская история представляется для национал-демократов полной тайной. В сущности, весь национал-демократизм в своей позитивной части сводится к повторению каких-то самых общих мест и заимствований из либеральной риторики и идеологии. Говорить о состоятельности национал-демократизма как самостоятельной политической идеологии и философии не приходится.


C практической политикой то же самое: все очень бедненько и чистенько. Ну вот, например, последнее интервью Крылова. Согласитесь, что негусто для партии и тем более для движения. Даже по вопросу о пересмотре итогов приватизации - все слишком обще, неконкретно и непродуманно. Жиденько, очень жиденько. Кроме того, Крылов еще и очень плохой оратор. Слушать его невозможно. Эти его "так вот", "значит, так" хороши для внутреннего размышления, а для изложения своих взглядов на публику, да еще во время каких-нибудь дебатов - это блеянье интеллигента после ссоры с женой. А когда Крылов начинает кричать "Вы лжете! Это ложь!", уже и в самом деле возникает мысль, а не позвать ли в студию санитаров. Говорить Крылов не умеет, еще меньше он умеет дискутировать. И судя по всему, ему уже поздно этому учиться - иначе он или сам бы давно понял, как это все выглядит со стороны, или соратники подсказали бы. Вот, например, недавние дебаты Крылова с евразийцем Коровиным, довольно типичные. Хамоватый и глуповатый провокатор Коровин там чисто эстетически выглядит много сильнее повизгивающего Крылова. Понятно, что все это не от недостатка ума у Крылова - ну просто не умеет человек говорить и тем более вести дебаты, долго думает, неадекватно реагирует, теряет нить разговора и т.д. Даже Тор в этом смысле как дебатант выглядит много лучше - но тот глуповат. 

И это, повторяю, лучшее, что есть сегодня в русском национализме. Все остальное - много хуже. Но даже это лучшее годится разве что для выборов сельсовета или для пивных разговоров, но не больше.

Мда уж. Можно по-разному относиться к Мединскому, но наших этнолибералов явно заносит. Увидеть в его назначении предвестие фашизма - для этого доброкачественные гены нужно иметь. С соответствующим моском (или что там у них вместо моска в голове?). Скоро наши этнолибералы станут просто смешны и на них будут смотреть как на психов (каковыми они, в общем-то, и являются). И это хорошо.   

Оригинал взят у magic_garlic в Первый раунд культурных войн

Гы-гы. Определенно, типаж тот же самый (с поправками на пол, естественно). Да и работа у них, в сущности, одна и та же. Кто такая Латынина? Публицист? Философ? Политолог? Социолог? Да нет, прежде всего это пропагандист.

Оригинал взят у russobalt_k в Внезапно: реинкарнация пропагандиста)))

Любопытный разговор между И. Пономаревым и Собчак.



Пономарев здесь гораздо откровеннее, чем в других своих выступлениях (в ЖЖ и на ТВ). И признает, что:

1. Целью протестного движения (точнее тех, кто пытается его возглавить) является захват власти.
2. При этом любые средства хороши - в пример ставятся большевики (причем к тому, что натворили потом большевики, Пономарев относится с видимой симпатией - "хорошо погуляли").
3. Причиной, ставшей побудительным мотивом для лидеров протеста известного происхождения (Пономарев тоже из них, галахический, по маме) является личная ненависть к Путину. Сам Пономарев роняет такую фразу: "Чтоб другим неповадно было". Дальше Пономарев говорит о воровстве. То есть режим и Путина надо свалить, "чтобы другим неповадно было воровать". Но вот как-то нелогично и вычурно все это звучит. Воровали-воровали, но почему-то это наших этнолибералов и этнолеваков не смущало. А тут вдруг возмутило.

Мне представляется, что Пономарев имел в виду совсем иное: "Чтоб неповадно было сажать Ходорковского". (Сам Пономарев, кстати, одно время работал на Ходорковского).

В общем, хоть режьте меня, но не могу я избавиться от ощущения, что за всей это гиперактивностью наших этнических антифашистов и либералов стоит все то же - смертельная ненависть к Путину за то, что тот так бесцеременно обошелся с одним успешным евреем. А все остальное - это только слова, только повод для выступления этой публики. Ну не верю я, что этой публике так вдруг опротивили порядки в Эрэфии и судьбы каких-то простых людей стали им интересны (тот же Пономарев с 2010 года является помощником председателя правления "Сколково" Вексельберга).  

Но сначала нужно хотя бы понять, чего делать не надо. А не надо, прежде всего, пытаться тусить с либералами, заискивая и пританцовывая перед этой гнусью. Ничего хорошего из этого для русского движения и русских не получится - это же ясно. Либералы нас ненавидят всего фибрами своих нерусских душ, и никогда они не допустят, чтобы русские чего-то добились. Можно сколько угодно заглядывать в рот этой блядской публике и предлагать ей свои услуги, но никакого толка от этого не будет, мы только потеряем время и всякие перспективы. Мы потеряем множество своих сторонников, и не приобретем новых. Союз русских националистов с либералами - паталогически уродлив сам по себе. И он нам на самом деле совершенно не нужен - так как у либералов перспектив - несмотря на их ресурсы - нет никаких.


Невозможно без отвращения смотреть на то, как крыловская тусовка пытается выслужиться перед этими блядями. Вот, например, какой-то либерал статейку накатал, в которой в целом о русских националистах написано в презрительно-покровительском и вполне в привычном для либералов духе. И что же? Двое крыловских - Цзен и Холмогорова - с чувством глубого удовлетворения отметили, что - боже ж ты мой, какое счастье! - этот либеральчик о РОДе высказался не так негативно, чуть ли даже не лестно! С ума сойти, какой-то либеральчег по головке погладил! 

Вот с этими холуйскими позорными настроениями перед всякой либеральной швалью русскому движению нужно избавиться прежде всего. И крыловским  - особенно. Это позиция именно что холуев, которые не имеют своей четкой позиции и которые обречены на поражение. При любых раскладах. Пока русское движение не начнет выстраивать свою идеологическую и организационную базу, без всякой оглядки на либералов или леваков - мы так и будем тащиться где-то в хвосте или на периферии политической жизни России.  

Конечно, РД сегодня довольно слабое. И предстоит многое сделать, чтобы оно и в самом деле превратилось в политическое движение. Но делать это нужно, и нужно с чего-то начинать. Нет ничего хуже в такой ситуации пристроиться в качестве обслуги к нашим злейшим политическим врагам.  Нам нужно преодолеть неверие в свои силы, в способность действовать самостоятельно и грамотно, избавиться от множества детских комплексом и страхов, которых так много в РД. Только так можно чего-то добиться. Да, это сложно и трудно, но нужно идти именно по этому пути. Потому что на кону стоит слишком многое - судьба нашей России и нашего русского народа.

В продолжение разговора о протестах и перспективах русского национализма в нем:

Путинцы - это те же либералы.
Митинги и марши протеста против путинского режима нужны русским для выживания, а либералы приходят к русским просто тусить или, если их не замечают, создают что-то параллельное.
Либералы создают русским протестам негативный для простого обывателя фон, люди думают: что это за протесты и что это за борьба, если на русских митингах ожиревшие морды либералов, которых и так опротивело смотреть на них по телевизору. Обыватель в недоумении. Что и надо и требуется путинскому режиму.
У либералов никакие не протесты, они просто оттесняют русских националистов от протестного движения, не давая ему как следует развиться - они помогают путинскому режиму, придают ему более прочную устойчивость. Это их задача, а никакая не борьба с режимом.

Ну, с либералами как бы все понятно. Вполне можно допустить, что среди тех, кто принимает участие в либеральных мероприятиях, много искренних русских людей, как есть, наверное, искренние люди и среди либералов, но в целом роль либералов в протестах обозначена верна. А из этого следует простой вывод: формат протестов нужно максимально избавить от этой публики. Как показали декабрьские события, сделать это, просто присоединившись к их мероприятиям, невозможно. А значит, единственный способ что-то изменить в России в позитивном для русских русле - это организовывать свои собственные протесты. От начала и до конца.

То, что протесты сегодня качнулись в сторону левых, в этом смысле можно только приветствовать. Многие говорят о полевении протестного движения, но, на мой взгляд, это не совсем верно. Произошла, во-первых, радикализация протестных настроений, а, во-вторых, протестные настроения постепенно смещаются от благодушных общих пожеланий в сторону более конкретных интересов и требований. А то, что левые в этом плане гораздо более радикальны и более конкретны в своих программах, чем протухшая этнолиберальная интеллигенция, до сих пор мастурбирующая на советское шестидисятничество - это факт. И этот сдвиг, повторяю, можно только приветствовать. 

Но русским нужно еще более радикализировать протесты в части требований и форм, и сделать их еще более осмысленными, максимально приблизив их к интересам самых широких масс, и ориентировав их на интересы массы простых русских людей - интелигенции, бизнеса, простых людей. Только тогда нам удастся свалить нынешний режим и сформировать новую власть - ориентированную на русские национальные интересы. 


Проблема в том, как это сделать. 

Оригинал взят у russobalt_k в За русских, за бедных...

Гы-гы.

Хороший психологический анализ лево-либеральной публики, составляющей основу протестов. 

Оригинал взят у valery_pavlov в Креативно-истероидная революция

Читаю тут:

Лично я считаю, что правым поддерживать путина не следует, путин враг. Но я не могу всерьез осуждать тех, кто не понимает, почему они должны сотрудничать с открыто презирающими их генетическими антифашистами-либералами.

Вот и я не понимаю. Различие между нами, русскими, и этнолибералами  - даже не национальное, и не генетическое, а какое-то антропологическое. Мы ведь все прекрасно знаем, как они нас, русских, дико ненавидят. До самых кончиков своих волос. Ненавидят нас как русских, ненавидят как православных, ненавидят как тех, чью страну они когда-то украли, разграбили и присвоили - начиная от нашей культуры и заканчивая нашей историей. Когда Быков или Акунин идут с группой писателей по Москве - мы должны понимать, что это идут воры, идут люди, ненависть которых к нам, русским, настолько велика, что само слово "русские" среди них находится под запретом.


С Путиным и его кодлой все ясно и понятно. Это советские люди, которые просто разворовали то, что построили наши предки. Понятен их интерес и их цели. Понятны они сами. И понятно, как и откуда эта сволочь взялась.


А вот либералы - не просто враги для нас. Это чужие. Не просто strangers - какие-то люди со стороны, а aliens  - то есть сущностно чужие и чуждые нам люди. Да, конечно, "политика -  это искусство компромиссов, и в политике возможны любые союзы" и т.д. и т.п. Но вот в декабре русские националисты посоюзничали с либералами. И что? После этого, просто испугавшись, что русские националисты войдут в большую политику, либералы жестко оттерли националистов от протестных акций. Несмотря  на то, что "политика - искусство компромиссов" и т.д. И тем самым еще раз показали, что русские для них - враги куда большие, чем путинский режим.

Ну, что ж, давайте и мы признаем, наконец, что либералов, в сущности, мы ненавидим гораздо больше, чем путинский режим. И перестанем питать иллюзии, что возможны какие-то совместные действия с ними. Мы заинтересованы  в том, чтобы либеральной погани просто не стало больше в России. И поэтому нам следует просто спокойно понаблюдать, как путинские будут сегодня месить либералов. Это разобрки двух наших врагов - зрелище не сказать что приятное, но любопытное. Но не более того.

Примерно то же самое можно сказать и о леваках. Хотя, конечно, к левакам у меня лично такой ненависти нет. Это просто дурни, которые никогда ничего путного сделать не смогут. Все самое худшее, что могли сделать левые с Россией, они уже сделали, и сегодня они являются уже достоянием прошлого, и чем дальше мы будем уходить от советского времени - тем призрачнее будут леваки всех мастей.    


Протесты, которые возглавляют леваки и этнолибералы - это не наши протесты. Первые движимы своим больным левацким мировоззренияем и своей утопической идеологией. Вторые - просто стремятся к власти в России, чтобы окончательно покончить с ней и с русскими. Но их политическая деятельность никакого отношения  к интересам России и русских не имеет. Это чужие. А нам нужно свое. Своя страна, своя власть. И свое протестное движение, чтобы начать строить свою власть и свою страну.

Все зависит от того, кто у кого и что отбирает и делит. Когда коммунисты отбирали завод у какого-нибудь Саввы Морозова или уводили единственную корову у крестьянина - это был настоящий грабеж и высшая степень несправедливости. Сегодня же отобрать наворованное у воров - означает как раз обратное: восстановление справедливости, утверждение института частной собственности и законности. Никто ведь не скажет, что когда государство судит какого-нибудь мафиози, накладывает арест на его имущество и счета, а потом - по решению суда - производит конфискацию его собственности, купленной на криминальные кровавые или наркотические деньги - что в этом есть что-то плохое и происходит ущемление священного принципа собственности. Нет, это есть именно восстановление права - в том числе и права собственности.

Единственное, что нужно уточнить: отбирать и делить нужно будет не спеша и исключительно на законных основаниях. С тщательным расследованием всех обстоятельств, с полным соблюдением буквы и духа законы. В общем, не так, как отобрали и поделили империю Ходорковского - впрочем, там и речи не шло о восстановлении справедливости, и по сути это был все тот же криминальный передел среди все тех же воров.

Оригинал взят у nomina_obscura в post

Не так давно я задался вопросом, кто именно является контрагентом режима Эрэфии за границей. Ведь совершенно очевидно, что у режима Эрэфии есть какие-то влиятельные покровители за рубежом, которые и выступают их прикрытием на международной арене. И, судя по всему, это все-таки Ротлишьды. Вот что пишет Линдон Ларуш о Дворковиче, которого он наблюдал во время визита последнего в Калифорнию:

«Следует присмотреться к тем, кто контролирует сегодня российскую экономическую политику, в то время как есть российские патриоты, которые хотят развивать свою страну, понимающие стратегическую и историческую роль своей страны. Россия — великая страна, с культурой, богатства которой обогащают всё человечество... А что делает этот бедняжка Аркадий Дворкович? У него нет понятия о том, что он говорит и что делает на своём месте! Нет представления о действительных жизненных интересах России! И это якобы советник президента России. Он не способен сформулировать настоящие интересы России, совершенно понятные любому, кто понимает мир...

...Этот господин приехал в Калифорнию и выступил перед Стенфордской группой, как мы их называем, и высыпал им на головы гору мусора. Вся эта чушь не заслуживает комментариев, но у неё есть стратегические последствия, потому что этот человек официально является одним из главных советников российского президента. И его слова и действия здесь указывают на некомпетентность, характерную для российской политики, представляющую угрозу цивилизации... Дворкович оскорбляет мой разум... Это пример политической безвкусицы, ещё один русский на службе у англичан. Агент ворья, агент Ротшильдов и группы Inter- Alpha, всей этой планетарной грязи. Я его ни за что не виню, кроме того, что он делает. Как я говорил, «главное - результат». А результат от него... как от скунса».

Известны также тесные связи с семейством Ротшильдов Путина и Кудрина, Ротлишьды фактически выступают гарантами сохранения украденных и выведенных ими за рубеж денег, и именно в структурах Ротшильдов они хранят свои деньги. Связан со структурами Ротшильдов и Дерипаска. Есть и другие свидетельства, что Ротшильды активно участвуют не только во внешней, но и во внутренней политике Эрэфии.

Конечно, сразу же вспоминается Галковский с его теорией об Эрэфии как английской криптоколонии. На мой взгляд, все несколько сложнее. Я бы описал режим Эрэфии следующим образом. У определенной группы россиянской элитки - которая фактически и управляет страной и контролирует большую часть собственности - есть вполне определенный интерес: сохранить власть и украденную собственность. Их власть огромна, как огромны и те средства, которые они контролируют и которые им как бы принадлежат. Круг этой элитки достаточно узкий - всех их мы давно знаем и счет идет буквально на десятки людей. В него входят, в частности, Путин, Кудрин, Дерипаска, Чубайс и еще десяток россиянских олигархов, высокопоставленных чекистов и, возможно, два-три человека, находящихся в тени. Вот в интересах именно этого узкого круга людей и действует весь режим Эрэфии, эти люди и составляют россиянскую олигархию. И ради сохранения власти и собственности этих людей режим Эрэфии пойдет на все.


Но очевидно также, что режим Эрэфии не смог бы существовать без поддержки извне. И в качестве таковой поддержки для него и выступает семейство Ротшильдов. Можно ли такой режим назвать британской криптоколонией? Ну, по сути именно колониальную политику режим Эрэфии во многом и проводит - так как главной его целью является обогащение узкой группы воров и сохранение за ними украденного, а также обогащение своих контрагентов - Ротшильдов - ведь иначе никакого интереса у Ротшильдов в этом режиме не было бы. Но при этом, естественно, режим по многим вопросам выступает вполне как суверенный, и взаимодействие с официальными властями других стран происходит не только через связи и возможности Ротшильдов, но и по "классическим" каналам  -  официальной дипломатии, спецслужб и т.д. То есть в значительной области режим Эрэфии вполне может выступать как суверенный. Кроме того, я полагаю, что Ротшильды являются далеко не единственными контрагентами элитки Эрэфии, и те следуют принципу, что глупо складывать все яйца в одну корзину. Учитывая очевидную произраильскую  и проеврейскую ориентацию элитки Эрэфии, можно предположить, что какие-то связи и контакты у них есть и с еврейской мировой финансовой олигархией - в частности, с американскими банкирами с Wall Street. 


Англичанка? Вряд ли Ротшильды являются просто агентами британской королевы. Полагаю, что и в отношения самих Ротшильдов с британскими властями (в частности, спецслужбами) и троном не все так прямолинейно. У Ротишильдов есть свои вполне конкретные финансовые и политические интересы, где-то эти интересы совпадают с интересами британской элиты в целом, где-то Ротшильды выступают в качестве конкурентов для других кланов из Сити и в политической элите Британии.


То есть, на мой взгляд, назвать Эрэфию британской криптоколонией было бы неким упрощением - все не так прямолинейно и не так однозначно. Но, тем не менее, теория эта вполне описывает некоторые важные особенности режима Эрэфии, и в этом смысле как гипотеза первого уровня она вполне состоятельна.     

Демографическая ситуация в Европе понятно какая - совсем скоро Европа перестанет быть белой (а значит, перестанет быть и Европой). Но часто пишут, что вот в Америке - это да. Там многие белые семьи имеют нескольких детей, и белое большинство и дальше будет составлять основу Америки. Ага, щас.

В США наступила новая демографическая эпоха: впервые за историю страны новорожденные белые дети остались в меньшинстве. Латиноамериканцев, афромериканцев и азиатов в Америке за последний год родилось 50,4 процента от общего числа младенцев. Социологи считают, что точка невозврата пройдена: совсем скоро Америка станет черной, и это навсегда.

США оставались белой страной, пока была возможность принимать многомиллионные потоки мигрантов из Европы: голландцев, англичан, ирландцев, немцев, итальянцев. Но когда этот питательный ручеек из Европы иссяк и миграционные потоки хлынули из Мексики, Азии и Африки - ситуация буквально за два-три десятилетия радикальным образом изменилась.   

Логику левого мировоззрения и суть специфического левацкого "гуманизма" можно проиллюстрировать достаточно наглядно - чтобы в этом вопросе все окончательно стало ясно и если в правильности сказанного мной о сути левачества кто-то еще сомневается.

Представьте, например, что в поле зрения левака попадает какой-нибудь бедняк. "Посмотрите! - кричит левак, - вы только посмотрите на этого беднягу! Он плохо одет и плохо питается! Он страдает! Но страдает он не только от голода и холода, но и от униженности своего состояния!" А дальше следует фирменный левацкий заход. "Но ведь он тоже человек! Он во всем такой же, как и все остальные, и разве это справедливо и гуманно и не позорно ли это для нас всех, что этот тоже-человек находится в таком положении!" - кричит левак.

"Да, это прискорбное зрелище, но что вы предлагаете?"  - спрашивают левака люди вокруг. И вот тут выясняется, что для левака решение проблемы видится в отмене богатства и бедности как таковых - ибо ведь и в самом деле, пока есть богатые и бедные, видимо, будут люди, которых их положение бедных нравственно угнетает и унижает. А дальше следуют левые рецепты - отмена собственности, максимальное уравнивание доходов, иногда даже отмена денег и ликвидация богачей как класса. Ну и все это, конечно, не без крови, насилия и прочих известных нам вещей - но ведь гуманизм того стоит! Ну а потом тоже уже известно что: полное стирание качества в коммунистическом обществе  - качества труда, качества жизни и прочего. Уничтожение качественного различия в достатке немедленно приводит к драматической деградации всего общества, построенного по левацким рецептам.

Или вот в поле зрения левака попадает гомосексуалист. "Посмотрите! - кричит левак, - вы только посмотрите на этого бедягу! Он не может открыто признать, что он гей, и постоянно живет среди гомофобов, которые над ним насмехаются и не принимают его таким какой он есть! Он очень страдает! Но ведь он тоже человек!" А дальше леваки разворачивают свою бурную гуманистическую деятельность, в результате которой рушится сам институт семьи, отменяется отцовство и материнство, геи и лесбиянки воспитывают приемных детей, калеча их души, а количество писхов и неадекватов в обществе растет как снежный ком. 

Левак добрался до детей. "Посмотрите!  - кричит он,  - разве вы не видите, как их обжают их родители! Но ведь дети - тоже люди!" И скоро повсюду вводится ювенальная юстиция - по сути мягкая форма обобществления детей, родителей лишают их прав и тысячи детей воспитываются в чужих семьях или в казенных учреждениях. 

В поле левака попал гастарбайтер из Средней Азии или из Северной Африки. "Посмотрите! - снова кричит левак,  - этот бедняга плохо кушает и не имеет достойного жилья! Но ведь он тоже человек! " И вот уже левацкие политики заговорили об упрощенном режиме натурализации, требуют предоставить гастарбайтерам права и социальные пособия. И немедленно стирается качественное различие между народами - культурное и историческое, а само национальное различие объявляется временным пережитком прошлого. 

В поле зрения левака, наконец, попадает котик. "Посмотрите! - кричит левак,  - этот котик страдает, потому что его злая хозяйка плохо с ним обращается! Но ведь он тоже...но ведь он тоже живое существо!" Ну и дальше следует список рецептов от левака, в результате которых сами люди низводятся до уровня животных и приравниваются к ним.


Таким образом, во всех эти случаях мы видим, что левак исходит из вполне конкретного мировоззрения, которое требует отмены всякого качественного различения людей. И понятно, что во всех этиx случаях левая политика приводит только к деградации общества, общественных отношений и живущих в этом обществе людей. Но ни одна из проблем по сути не решается, а только обостряется еще больше или же принимает какие-то паталогические формы. И все это - под специфическую левацкую гуманистическую риторику. Вот это левацкое "они тоже люди" становится поводом для извращения самой природы вещей и насаждения какого-то особенного левацкого идиотизма.

И это все вовсе не карикатура на левых. Это буквально так. Скажем, совершенно очевидно, что вся наша этнолиберальная россиянская интеллигенция - левая по своему мировоззрению и происхождению. И ведь они буквально именно так и устраивали свои "антифашистские" акции - под плакатиками "я-тоже-грузин",  "я-тоже-узбек" и т.д. Тем самым как бы намекая, что они, этнолибералы  - люди, и грузины и узбеки - тоже люди, а потому русских в России нет и нет никакого различия людей по национальности. 

Или вот скандально известная художница современного искусства Лена Хейдес. Она как-то выложила слово "истина" дерьмом. В чем смысл этой инсталляции? Да вот в этом самом: истины нет, нет никакого различения между вещами и людьми, и все, кто утверждает что-то иное - дерьмо и фашисты. То есть мы находим здесь выражение все той же глубинной левацкой идеи и психологии.      

Итак, левое мировоззрение исходит из бунта бедных и ущербных против мира, в котором возможно само их обозначение как бедных и ущербных. Они требуют для себя "человеческого достоинства" и "гуманизма". А для этого левые требуют отменить всякое качественное различение людей и все, что делает возможным такое различение - ведь только тогда все люди и во всем станут "равными". Отсюда, собственно, и вытекает радикальное утопическое требование левых всеобщего равенства во всем. 

Это очень нехорошее и разрушительное чувство. Мы вполне готовы признать, что "бедность - не порок", а ущербность человека в одном каком-то качестве еще вовсе не отменяет того, что, возможно, во всех остальных отношениях он вполне себе прекрасен. Но мы вовсе не готовы несовершенство нашего мира превратить в еще большее несовершенство, когда повсюду будет править убожество и серость. Мир несовершенен, но способы преодоления этого несовершенства левые и правые предлагают абсолютно разные. Путь, который предлагают левые - утопический и разрушительный, и ни к чему, кроме всеобщей деградации, он привести не может. 


Возможно, кому-то мои выводы о социально-психологических основаниях левизны покажутся некорректными и неправильными. Но давайте просто посмотрим на суть левацких теорий и их политических практик, и вы увидите, что все сказанное мной - в точности соответствует истине. Чем закончилось правление коммунистов в России? Если попытаться как-то метафорически описать суть советских реалий, то лучше всего для этого подойдут такие прилагательные, как серость, убожество, бессилие и слабость. Реализация левых идей о равенстве выжгло в России все сильное, здоровое, деятельное и красивое. И на месте этого возникло какое-то царство всеобщей серости и ничтожества. Даже социальная справедливость в Совдепии приняла форму всеобщей фатальной бедности. Советский быт был связан с постоянным унижением и постоянной нехваткой всего. Советские города были сплошь серыми, как серой была вся советская жизнь. И само понятие о качестве  - качестве жизни, качестве отдыха и качестве труда  - куда-то бесследно исчезло. Быть советским человеком стало просто унизительно и постыдно, и при первой же возможности и ослаблении тотальной диктатуры множество советских людей бросились на поиски чего-то качественного и настоящего, проклиная все советское. Само понятие качественного труда и качественной жизни для советских людей было невозможным. Ибо левая идеология отменяет само понятие "качества" - и именно в этом и состоит ее суть.

Ну хорошо, допустим даже, что Совдепию строили какие-то неправильные левые - хотя строили ее, конечно, самые настоящие коммунисты и вполне по левацким рецептам. Но посмотрите, к чему сегодня сводится правление леваков в Европе и в мире. Про гей-движения уже было сказано ранее. Но ведь леваки идут сегодня много дальше, чем просто требования прав для геев - и в некоторых странах уже на полном серьезе отменяют мужской и женский пол, а вместо отцовства и материнства пишут "родитель номер 1" и "родитель номер два". Для левацкого мировоззрения даже раздение полов является нетерпимым, и даже здесь они пытаются насадить свое дегенеративное левацкое равенство. Про ювенальную политику во множестве стран, которые напрочь разрушают институт семьи, сегодня уже многие пишут.

Это на практике. А чем нас сегодня радуют левые интеллектулы? Вот есть такой очень популярный и "глубокий" левацкий французский философ - Мишель Фуко. Причем левый во всем - он был евреем и гомосексуалистом. Суть его философии сводится к попытке разрушить всякое различение на уровне мыслительных структур. У него не только субъект и объект уничтожаются, но и само различение вещей объявляется только каким-то своеволием злой человеческой природы.

Это образец глубочайшей паталогии и дегенератизма, но именно в этом и состоит вся суть левого мировоззрения. И мы находим все то же самое и в левацкой философии, и в левой эстетике, и в их политической практике. Во всем этом мы можем проследить совершенно четкую и последовательную логику левого мировоззрения - от Маркса до современных левых. И суть эта - уничтожение всякого различения, необходимость чего объясняется требованием справедливости и гуманизма. Да, это несколько странно, что идеология разрушения и дегенеративности стала в какой-то момент столь влиятельной в мире. Но  -  к ужасу своему - мы должны признать, что это именно так, и ничего, кроме деградации, левая идеология в виду не имеет, и, в конечном счете, левое мировоззрение есть мировоззрение дегенератов или тех, кто желает деградации мира. И опасность этой идеологии состоит в том, что она находит удобные основания в самом феномене общества, и в том, что она всегда может мобилизовать в свою  поддержку множество ущербных, дегенератов и просто разрушителей, которые есть в любом обществе - от определенного круга интеллектуалов и богемы до самых общественных низов.

Что такое левизна и кто такие левые (1)
Что такое левизна и кто такие левые (2)
Что такое левизна и кто такие левые (3)
Что такое левизна и кто такие левые (4)
Что такое левизна и кто такие левые (5)

В чем состояло отличие этого нового левацкого мировоззрения от всякого рода демократических и освободительных движений и эгалитаристского образа мыслей античности и средневековья? В частности и по отдельности многие идеи и мотивы, характерные для левацкого мировоззрения, мы можем найти и в предшествующий период. Так, например, понимание справедливости как демократического равенства вполне отчетливо проговаривается уже Аристотелем, а афинская полисная демократия вполне себе подчинила власти большинства свободных граждан местную олигархию - причем афинская демократия была в этом отношении достаточно радикальной. Идея об обобществлении женщин и детей встречается уже в "Государстве" Платона, а позже подобные идеи пытались реализовать на практике во множестве средневековых гностических сект. Некоторые леваки (не особо умные, впрочем) даже Иисуса Христа иногда называют "первым коммунистом" и отсылают к опыту раннего христианства, когда вся собственность принадлежала христианской общине и управлялась совместно. Любят леваки  - особенно анархисты - ссылаться и на опыт крестьянских общин с общей собственностью и совместным ведением хозяйства.

Но все эти идеи и практики, существовашие в античности и средневековье, конечно, никакого отношения к левацкому мировоззрению не имеют. Скажем, у Платона в том же его "Государстве" мы находим довольно жесткую кастовую систему и разделение общества на совершенно отдельные классы (философов, стражников, земледельцев и ремесленников) - то есть самой идеи равенства у Платона нет, и в его государстве обобществление жен и детей имеет совершенно иные обоснования. Точно так же "обобществление" собственности в ранних христианских общинах и "обобществление" женщин и детей в некоторых средневековых сектах, или совместная собственность в некоторых крестьянских общинах  - все это имело мало отношения к представлениям о равенстве и было вызвано совершенно иными соображениями или специфическими историческими условиями.


Основой же левого мировоззрения, как мне представляется, является идея о тотальном и всеобщем равенстве. Для чего левым, скажем, нужно уничтожение собственности, семьи и морали? Потому что собственность, семья и мораль служат основанием для неравенства. Пока есть собственность - будет разделение людей по благосостоянию. Пока есть семья - будет разделение людей на мужчин и женщин, на отдельные семьи, кланы, династии, народы и нации. Пока есть мораль - остается возможность для отличия нравственного от безнравственного, красивого от безобразного, доброго от злого. Другими словами, особенность левацкого сознания состоит в том, что идея равенства принимает в нем какие-то гипертрофированные утопические формы, и левые вовсе не ограничиваются равенством в политических правах или достатке - для них любое неравенство становится нетерпимым.

А теперь нам осталось сделать еще один, последний шаг для понимания сути левизны и левого мировоззрения. Но ведь любое неравенство основано на различении. Если есть высота - будут люди высокие и низкие. Если есть ширина, будут люди толстые и худые. Есть красота - будет прекрасное и безобразное. И вот это различие вещей и людей в мире, это качественное многообразие мира и становится для человека левого мировоззрения нетерпимым, оскорбляющим его существо. Левый по мировоззрению человек как бы всегда выступает от имени всего самого жалкого, ничтожного и уродливого, и объявляет, что, поскольку его ничтожество возможно только там, где есть что-то более высокое, сильное, нравственное и богатое и где возможен сам критерий для такого различения, то для учреждения справедливости в мире необходимо уничтожить всякое качественное различение, ибо только с уничтожением самого понятия денег и собственности исчезнет понятие бедности, с уничтожением красоты - исчезнет и представление об уродстве, с отменой высоты - станет невозможным узнать и низкое и т.д. Проще говоря, левацкое мировоззрение - это мировоззрение глубоко дегенеративное, которое претендует на уничтожение всякого различения в мире только потому, что в таком мире само представление о дегенеративности станет невозможным. 


Объективные основания и предпосылки для понимания справедливости как равенства, как мы видели, есть в любом социуме. Но этого еще недостаточно для того, чтобы говорить о наличии какого-то специфического левого мировоззрения, и сама идея политического равенства и демократии и справедливости как равенства не может считаться левой. Точно так же и радикальные революционные перемены в обществе, связанные с исчезновением земельной аристократии, появлением нового господствующего класса и прогрессизмом промышленной эпохи стали только условиями для зарождения этого специфического левого взгляда на мир, но вовсе не его причинами. Да, конечно, первоначально левое мировоззрение всецело было связано с вопросом социального неравенства, а главным предметом забот и внимания леваков стали бедные, обездоленные и "пролетариат". Но суть левого мировоззрения состоит не в этом. Бедные и обездоленные стали лишь первым пробным камнем для приложения левого мировоззрения.


Суть же левого мировоззрения состоит в том, что для человека низкого - в самых разных смыслах этого слова, от низкого по благосостоянию до нравственных или эстетических качеств, вдруг стало нетерпимым это его осознание собственной низости. И он вдруг превратился в "униженного и оскорбленного". Квазимоды вылезли из своего подполья и заявили на весь мир, что мир, в котором возможно это их низкое состояние - несправедлив и негуманен, и что единственный способ построить более "справедливый" и "гуманный" мир состоит в том, чтобы отменить сами критерии низкого и высокого, хорошего и плохого. То есть отменить любое качественное различение людей и вещей - ибо только тогда люди станут по-настоящему равными и никто не будет чувствовать себя ущемленным и ущербным. 


Конечно, мы должны согласиться, что быть бедным или горбатым - неприятно и нехорошо. Но правое мировоззрение, признавая это, вовсе не пытается отменить сам критерий бедности и красивости, а предлагает как-то сделать так, чтобы бедных и горбатых было поменьше,  а богатых и красивых людей было побольше. Левое же мировоззрение предлагает свое специфически левое решение этой проблемы - оно требует отмены самого критерия бедности и красивости, оно требует забыть о том, что есть богатство, нравственность и красота - ведь только в этом случае люди станут равными по благосостоянию, и только тогда горбатые будут столь же прекрасны, что и красивые люди. Полюбить горбатых и уродливых людей можно только в случае, когда их горбатость перестанет различаться. И только тогда Квазимодо сможет избавиться от своих комплексов и претендовать на равных на сердце красавицы Эсмеральды. Впрочем, Эсмеральду левые тоже предлагают отменить - ведь различие между мужчинами и женщинам также может породить у кого-то неприятные эмоции и чувство несправедливости. Что ж, пусть тогда вместо Эсмеральды Квазимодо полюбит трогательного юношу Эсмеральда.     

Что такое левизна и кто такие левые (1)
Что такое левизна и кто такие левые (2)
Что такое левизна и кто такие левые (3)
Что такое левизна и кто такие левые (4)


Таким образом, объективные основания и предпосылки для левого и правого мировоззрения лежат в самом строении всякого социума, где всегда были и будут бедные и богатые, подвластные и правящие, слабые и сильные. И бедные и подвластные всегда более всего будут опасаться еще большей зависимости от богатых и властвующих, выступая за равенство и демократию и за ограничение власти богатых, а богатые и властвующие всегда будут исходить из понимания свободы как свободы "быть себе господином" и выступать с позиций справедливости всякого неравенства, стремясь установить аристократическое или олигархическое правление. 

Но эти объективные основания всякого общества еще не создают сами по себе левого и правого мировоззрения. В греческих Афинах были демократические демагоги и партии, стремившиеся подчинить афинскую олигархию власти большинства и установить демократию, были там и сторонники олигархического или аристократического правления, и между ними шла напряженная борьба, с переменным успехом. Но левых и правых там не было. Не было их и в Риме - римских трибунов, выражавших интересы простого народа, плебса, никак нельзя назвать леваками, как нельзя назвать политиков, представлявших интересы римской олигархии и Сената, правыми. Тем более вряд ли мы можем найти левых и правых в европейском средневековье - тогда, в сущности, все люди были правыми по своему мировоззрению, а борьба крестьянства или простого народа против феодальных привилегий даже по признанию левых марксистских историков носила "реакционный характер" - то есть была далека от левацких представлений и левацкого мировоззрения.


Левое сознание - это явление относительно новое, и его появление связано в с вполне конкретными историческими условиями. Впервые политическое разделение на левых и правых произошло в период Французской революции, когда революционные массы из бедняков-санкюлотов, ставших главной пехотой революции, после казни короля начали политическую борьбу с представителями нарождавшейся французской буржуазии. Появление левого и правого мировоззрения нужно связывать с эпохой, когда с аристократическими привилегиями было покончено, и когда на место отживавшей свой век земельной аристократии стал претендовать новый господствующий класс, чье благосостояние основывалось не на земельной собственности и наследственных привилегиях, а на финансовом и промышленном капитале. 


Тут нужно четко понимать, что было бы ошибкой отождествлять правое мировоззрение с консерватизмом, обскурантизмом и охранительством, а левое - с прогрессизмом и модернизмом. Консерватизм как особого рода идеология и мировоззрение был достоянием европейской земельной аристократии, и ему противостояли в тот момент две одинаково революционные идеологии: правая идеология буржуазии и левая идеология бедноты. Конечно, в европейском аристократическом консерватизме многое, почти все можно определить как правое по своему мировоззрению и основным представлениям, но ему противостояла уже другая правая идеология, вполне революционная и прогрессистская  - идеология буржуазии. И появление правого и левого мировоззрением, строго говоря, нужно связывать с эпохой промышленной революции в Европе, когда само это разделение между бедными и богатыми уже существовало в совершенно иных условиях, в условиях, когда технический и научный прогресс стали главными двигателями в развитии общества, и когда прогрессизм и постоянные перемены во всех сферах общества стали нормой.

Только в тот момент, когда существовавший прежде тысячелетиями мир, в котором власть и богатство основывались на земельной собственности, вдруг "поплыл" и ему на смену пришло что-то принципиально иное, впервые возникает утопическое представление, что вместе с прежним миром может быть упразднено и само разделение на бедных и богатых, властвующих и подчиненных, и только тогда, строго говоря, и возникает левое мировоззрение. Теперь уже кажется, что бедные и подвластные могут не просто как-то ограничить власть богатых или найти какой-то компромисс с властвующими, а само это разделение на бедных и богатых, на властвующих и подчиненных, будучи достоянием уходящего в прошлое мира земельной собственности, может быть полностью упразднено. И только здесь впервые и возникает особого рода левацкий утопизм и специфическое левое мировоззрение. 

Что такое левизна и кто такие левые (1)
Что такое левизна и кто такие левые (2)
Что такое левизна и кто такие левые (3)

Теперь парочка соображений по существу вопроса  - что есть левое мировоззрение и в чем его радикальное отличие от мировоззрения правого.

У Пионера подобрана неплохая коллекция жжешных  постов на эту тему. Я бегло посмотрел, что разные люди писали на эту тему, и, как мне представляется, обнаружил ответ на этот вопрос у того же Пионера:

Так вот, для понимания дальнейших рассуждений следует решительно абстрагироваться от реально существующих «левых» и «правых» идеологий и политических течений. Наверно, можно было бы придумать иную терминологию, чем «левый» и «правый». Но, во-первых, не придумал, не смог. А во-вторых, некая глубинная связь данного ниже определения левизны и правизны с традиционными толкованиями всё-таки имеется.

ЛЕВЫХ и ПРАВЫХ отличает разное понимание свободы. Для правого стремление к свободе означает необходимость стать самому себе господином, а для левого – не допустить господства над собой.

Различия обоих мировоззрений могут показаться формальными в части политико-социальных предпочтений, статически их устремления во многом пересекаются и переплетаются. А вот в динамике подходов к решению проблем различия хорошо чувствуются. Пара примеров.

Правый для самозащиты граждан потребует ввести свободное владение оружием. Левый будет добиваться, чтобы оружие для всех стало труднодоступно.

Правый выступит против бедности, чтобы всякий полноценный гражданин имел возможность достойно зарабатывать своим трудом (или предпринимательством). Левый сделает упор на недопустимость существования чрезмерно богатых граждан.

Суть проблемы состоит в том, что в обществе во все времена были сильные и слабые, богатые и бедные, властвующие и подчиненные. Естественно, для сильных, богатых и властвующих важно сохранить существующий порядок вещей и еще более упрочить свое положение. Для бедных же - как заметил еще Макиавелли - важно не столько добиться своего господства над богатыми, сколько обезопасить себя от дальнейшего порабощения и от еще большей зависимости от сильных и богатых.

Отсюда же вытекают два принципиально разных понимания понятия справедливости и равенства. Как писал еще Аристотель, равенство справедливо, если мы говорим о равенстве равных, и оно несправедливо, если мы говорим о равенстве неравных  - неравных по своей природе, способностям, талантам или же просто по благосостоянию. Понятно, что эти два понимания равенства и справедливости - которые условно можно назвать "аристократическим" и "демократическим" - всегда находятся в неразрешимом противоречии между собой. Справедливо ли, например, чтобы все люди пользовались одними и теми же правами? С одной стороны - конечно, ведь все люди по своей природе одинаковы, и разделение людей по привилегиям или правам всегда можно объявить нарушением "естественной природы", которое происходит в угоду узкой группы богачей или властвующих. А с другой стороны, понятно, что все люди разные, и если мы уравниваем в правах и почестях глупца и мудрого, благодетельного и порочного, доброго и злого, то разве не нарушаем мы тем самым эти самые естественные законы природы?

Или  - если взять конкретный экономический вопрос, по которому часто различают левые взгляды от правых: справедливо ли, что люди разделены по своему благосостоянии, и одни из них буквально купаются в роскоши и не знают, чем себя занять, а другие с утра до ночи работают, добывая насущный хлеб, но живут при этом в нищете и голоде, словно бы животные? С одной стороны, такое положение вещей вызывает у нас невольное неприятие, так как в этом мы усматриваем принижение самой природы человека, происходящее словно бы по злому произволению богачей. И тогда мы должны требовать максимального уравнивания людей в достатке. И именно таковы подходы левых в социальной и экономической политике. А с другой стороны, разве это справделиво и разве это не принижает человеческую природу, что все люди обладают равным благосостоянием, независимо от своего труда и способностей, и разве подобное равенство не противоречит законам природы, где сильные, энергичные, деятельные, умные и трудолюбивые в итоге получают то же, что слабые, глупые и ленивые? И примерно такой взгляд на экономические вопросы и социальную политику принято считать "правым", и правые политики и в самом деле выступают против каких-то специальных мер по неэкономическому распределению благ и богатства - по их мнению, справедливость в том и состоит, что "каждому - свое", и естественное разделение людей в ходе свободной экономической конкуренции или же по наследственным правам и привилегиям (в более раннюю, докапиталистическую, эпоху), по убеждению правых, только и позволяет обществу развиваться и двигаться вперед. Кто-то все равно должен быть богатым и править - и лучше, чтобы это делали те, кто в силу своих талантов и труда в ходе свободной конкуренции добился лучшего благосостояния, или же люди, которые веками составляли аристократию общества - таковы в целом взгляды, которые принято называть "правыми". 

Мне представляется, что объективные основания дихотомии правого и левого мировоззрения лежат именно здесь. Дилемма бедных и богатых, демократического и олигархического понимания справедливости - вещь неизменная, и еще Аристотель подробно рассмотрел эту проблему. Но это, так сказать, объективные основания различия между правым и левым мировоззрением. А вот дальше начинается самое интересное.

Что такое левизна и кто такие левые (1)
Что такое левизна и кто такие левые (2)

Таким образом, мы видим, что суть левого сознания вовсе не сводится к защите прав каких-либо социальных групп - строго говоря, левым абсолютно все равно, за чьи права бороться, важно лишь, чтобы эта борьба была окрашена в разрушительные революционные цвета и подразумевала радикальную деструкцию таких важных социальных институтов, как собственность, семья и мораль. Понятно, что бороться при этом лучше за права тех, кто и в самом деле находится в зависимом и несвободном состоянии - какой смысл бороться за права богачей, если они и так за себя могут постоять, и какой смысл бороться за "традиционную ориентацию", если она и так является чем-то естественным и понятным?

Отсюда возникает первое важное преимущество леваков, которое позволяет им действовать достаточно эффективно: несмотря на то, что сами левые нацелены на разрушение всякой морали и нравственных авторитетов и выступают с позиций максимального нравственного релятивизма, вот это их выступление за права "униженных и оскорбленных" позволяет им привлекать определенные симпатии со стороны общества, так как всякая борьба за права "униженных и оскорбленных" отсылает нас к каким-то глубоким нравственным представлениям о справедливости и не может нравственно здорового человека оставить равнодушным. Ну это все известно - описание ужасов состояния бедняков и пролетариата и бездушности и порочности богачей было в центре внимания писателей левого мировоззрения в 19-м-20-м веке. С тем же успехом они сегодня описывают страдания геев и грубость и бездушие людей "традиционной ориентации". Или же красочно живописуют о страданиях животных, если речь идет о каком-нибудь левацком экологическом движении или движении в защиту прав животных. Выступать в защиту слабых и гонимых (или же тех, кого таковыми представляют сами левые)  - дело благодарное, есть в этом что-то высокое, благородное и нравственнное. Напротив же, выступать в защиту существующего положения вещей, объясняя, что в этом нет чьей-о злой воли и так устроен мир - дело неблагодарное и при этом всегда есть риск нарваться на обвинения в реакционизме, мракобесии, обскурантизме, мещанстве или в чем там еще левые обвниняли своих противников.

То есть в этом смысле позиция леваков всегда выигрышная. Правые нацисты Германии осуждены историей за свои преступления. Преступления коммунистов в России и в мире до сих пор по-настоящему не осуждены, и левые идеи  - несмотря на очевидные практические итоги правления левых в мире - до сих пор ассоциируются с чем-то нравственным и гуманистическим, чуть ли даже не "христианским" по своему духу - ведь левые повсюду выступали в защиту слабых и гонимых, а в этом всегда есть толика чего-то возвышенного и человеческого. Мы вряд ли cможем что-нибудь сказать о гуманизме нацистов, а вот за левыми идеями всегда предполагается существование какого-то особого гуманизма - по типу гуманизма советского, несмотря на миллионные жертвы, ГУЛАГ и все прочее, на чем строился этот советский левацкий "гуманизм".  

Но еще более выигрышной позиция леваков становится в эпоху перемен или каких-то катаклизмов или же когда существующий порядок вещей уже не устраивает многих. В таких условиях для того, чтобы мотивировать людей на серьезные поступки и серьезные перемены и в самом деле нужна идеология достаточно радикальная и революционная - ибо любое общество остается инертным и сохраняет определенное нежелание и страх перед переменами, даже когда многих существующий порядок вещей не устраивает. И вот в качестве революционной идеологии для перемен левацкие идеологемы часто находят большую популярность. В самом деле, трудно быть решительным в переменах, когда основные ценности - собственности, семьи, каких-то нравственных представлений - остаются теми же. Левые, которые выступают за радикальную отмену всех этих институтов, в такой ситуации и в самом деле предстают авангардом революции, перемен и всяческого прогресса - ведь они призывают освободиться от всего этого как от глупых предрассудков и смело идти вперед. Не знаю уж куда - в коммунизм или в мир голубого счастья - но вперед. Утопическая революционность левого сознания в такие периоды находит особенно удобную почву в настроениях общества - даже если в массе своей люди никогда не были левыми и никогда прежде не разделяли какие-то положения и цели левых движений.

Проще говоря, левые очень уместны  в качестве революционеров. Одной из проблем правых в Европе всегда была неспобность сформировать свою революционную правую идеологию, которую можно было бы противопоставить разрушительным идеям левым. История фашизма и нацизма в Европе - это, собственно, и была такая попытка правых что-то противопоставить левому движению коммунистов и социалистов, которые, конечно, в момент серьезных социальных трансформаций и на разрухе после Первой мировой войны смогли оседлать многие процессы того времени - в частности, уже упоминавшийся рабочий вопрос.

К чему это я? К тому, что из сказанного ранее, наверное, уже понятно, что левое сознание и левая идеология, строго говоря, являются чем-то ненормальным и нездоровым. Лично я не вижу какой-то дилеммы двух равноправных и сущностно однопорядковых взглядов но мир - левого и правого, которые во многом расходятся и противостоят друг другу, но при этом у каждого взгляда есть "своя правота". Я никакой правоты за левацким мировоззрением не нахожу в принципе. По-моему, это просто что-то вроде отклонения или психо-интеллектульного заболевания, и единственный возможный здравый взгляд на мир - это взгляд правый.

Но тогда возникает вопрос, почему же левое мировоззрение так устойчиво и играет такую большую роль в европейской интеллектуальной и политической жизни. То есть  если это болезнь - а я считаю левизну именно чем-то вроде болезни, то нужно объяснить, как эта болезнь возникает и репродуцируется в обществе. Вот об этом я и написал  пару своих соображений.

Ну а теперь пойдем дальше и попытаемся понять суть этой социально-ментальной болезни.

Что такое левизна и кто такие левые (1)

Если мы внимательно посмотрим на крайние и революционные проявления левого сознания, то мы обнаружим, что борьба за права трудящихся - т.н. пролетариата - вовсе не явлется сутью левизны. Здесь, видимо, левая идеология и левый тип сознания просто нашли наиболее удобную социальную почву для строительства дееспособного левого коммунистического движения. В самом деле, в 19-начале 20 века, в век промышленной революции и радикального изменения всей социальной структуры общества в Европе, рабочий вопрос стоял чрезвычайно остро, и как его разрешить, строго говоря, было совершенно непонятно. Объявив пролетариат "авангардом человечества"  - что, по меткому замечанию Пионера, было "циничным идеологическим хулиганством и философским хамством" - левый тип сознания просто нашел хорошую и удобную социальную и политическую почву для создания влиятельного левого политического движения. Коммунисты въехали в историю на "рабочем вопросе", но это вовсе не значит, что левое мировоззрение сводится к защите прав трудящихся - хотя Маркс и постарался предельно завязать левый тип сознания на права трудящихся, и все "творчество" Маркса имело своей целью именно это. 

Но сегодня  с тем же успехом левые по своему типу партии и левые по мировоззрению  люди - интеллектуалы, политики, деятели культуры - борются, например, за права геев, за права женщин, за права мигрантов и всеобщую толерантность или же даже за права животных. Что общего между борьбой за права геев и животных с борьбой за права трудящихся? Кажется, ничего. Помимо того, что во всех этих движениях мы находим один и тот же левый тип сознания. 

В чем же суть этого левого сознания и в чем именно он противостоит сознанию правому? Очевидно, во всех подобного рода левых движениях - от пролетарско-марксистского Коминтерна до гейского Нью-Эйджа - речь идет о защите чьих-то прав, которые, по мнению левых, каким-то образом нарушаются. Борьба за чьи-то права - это политический аусвайс всякого левого движения, по которому левые входят в политическую жизнь и политическую культуру. И чем более скандальными являются претезания левых по отстаиванию чьих-то прав - тем более радикальный и революционный характер приобретает левое движение. Ведь провозглашение пролетариата историческим авангардом человечества Марксом в 19-м веке было не менее скандальным, шокирующим и вызывающим, чем сегодняшняя борьба за права геев. И не менее разрушительным - заметим - для основ всего общества. То есть очевидно также, что сутью левого мировоззрения вовсе не является желание справедливости или больших прав для кого-либо - важна вот эта именно революционность, возможность бросить вызов всем устоям современного общества, и геи сегодня для левых служат в точности той же цели, что в 19-начале 20-м веке для них служил пролетариат - то есть в качестве удобной социальной базы для приложения их левых идей и их левого мировоззрения.

И ничего нового, в сущности, здесь нет. Достаточно почитать "Манифест Коммунистчиеской партии" Маркса - этот катехезис и ярчайший субстрат левого сознания,  - и мы поймем, что для "призрака коммунизма, который бродит по Европе", права трудящихся стоят на десятом месте и служат лишь поводом и почвой для революции, а сама коммунистическая революция подразумевает неччто гораздо большее, чем счастье каких-то обездоленных голодранцев, а именно - ниспровержение всех основ старого мира - и прежде всего, собственности, семьи и морали. Собственность, семья  и мораль - это то, что для левых всегда было главной целью для атак и что они подвергают деструкции прежде всего - сначала идеологически, а потом - если левые гле-либо приходят к власти - и на практике. Скажем, конечно, в сер. 19 века Маркс еще не мог объявить, что защита прав геев является целью коммунистического движения - по тем временам это было бы полным скандалом и ужасом, но семью Маркс уже объявил буржуазной ценностью, которая ничем не лучше проституции и которая должна быть уничтожена. То есть левая революционность вовсе не призвана добиться пересмотра прав для какой-либо группы. Напротив, сами эти группы, за права которых борются левые, являются только поводом для левацкой революционности, лишь некоей социальной базой, на которой левые разворачиват свою пропагандистскую, интеллектуальную и политическую деятельность. И чем более эта группа как-то противостоит основам общества, чем более революционные изменения предполагается внести для признания и обеспечения прав этой группы в существующий порядок, и чем более при этом подвергаются деструкции институты собственности, семьи и нравственных ценностей - тем лучше.

Собственно, именно отсюда и вытекает та особенность левацкой социальной психологии, которую так метко подметил Пионер - левые всегда выступают за чужие права, то есть им сущностно присуще какое-то особенное политическое самозванство. И если мы хотим понять, что такое левое мировоззрние и в чем оно противостоит правому - необходимо понять, что скрывается за этим утопическим левым самозванством и левацкой революционностью.

Среди думающей и политизированной части русской жежешной аудитории (впрочем, далеко не только среди них) время от времени предпринимаются попытки как-то четко разграничить "левое" и "правое" в части идеологии, мировоззрения и политической практики. В самом деле, несмотря на всеобщее "смешение стилей" в современном мире, когда отличить правую партию от левой или левых политиков от правых не так просто, все же интуитивно чувствуется, что существует какое-то особое "левое мировоззрение", которое в корне отличается от "мировоззрения правого", и есть ощущение, что подобное разделение не утратило актуальности и сегодня, несмотря на всеобщее смешение жанров. И, как и во всем, здесь наш ум ищет какой-то упорядоченности и требует какой-то более-менее четкой классификации. 

Очень остроумную классификацию предложил Пионер: 

Деление на левых и правых настолько идеологически конъюнктурно и политически беспринципно, что нередко встречается мнения, будто это деление есть только демагогия. Дешёвый способ имитации политической позиции в целях дешёвой пропаганды и агитации обывателей, вербовки и мобилизации массовки. Согласиться с такой точкой зрения не позволяет, во-первых, длительность и стойкость традиции деления на левых и правых, уже более двух веков. А, во-вторых, интуитивно ощущается, что какая-то сущность за этим делением всё-таки стоит. И на практике люди неплохо отличают левых от правых. Хотя отсутствие научного определения левизны и правизны нередко ведёт к путанице и злоупотреблениям.

Так вот, рассуждения К.Крылова навели меня на давно зревшую идею, что левые и правые принципиально различаются по способу достижения своих политических целей. Можно сказать, что существуют две различные мировоззренческие, социально-психологические ориентации.

Левые это те, кто публично отстаивает не свои, а чужие интересы. То есть левые публично выступают в пользу чужих.

Правые это те, кто публично защищает свои интересы и своих.

В самом деле, нельзя не согласиться, что левые по духу и мировоззрению товарищи редко когда выступают от имени своих интересов и себя самих - чаще всего левизна в политической практике и в идеологии подразумевает борьбу за интересы каких-то групп и слоев, к которым сами эти товарищи принадлежат мало, или же речь и вовсе идет о таких абстрактных вещах, как "счастье всего человечества". Классический пример - классические левые, то есть коммунисты-марксисты: среди деятелей коммунистического движения рабочих было мало, да и национально коммунисты были в массе своей чужды населению той страны, за счастье которой они боролись.

Причем речь здесь идет не о каком-то "представительстве" чьих-либо интересов (скажем, какой-либо партией - интересов  определенных групп, когда партийные функционеры вовсе не обязаны принадлежать к этой группе), а о каком-то более существенном социально-психологической свойстве левизны и людей левого мировоззрения. Пионер говорит не просто о представительстве иных интересов, а о представительстве интересов чужих. Ну, скажем, когда какой-нибудь банкир или аристократ борется за счастье трудового народа и состоит в коммунистическом движении. Или же когда какой-нибудь левак выступает в защиту прав гастарбайтеров и всяческое поощрение миграции - вопреки интересам трудящихся из коренного населения. История коммунизма и левого движения свидетельствует, что в этом абстрактном своем чувстве солидарности с чужими интересами левые могут зайти достаточно далеко - вплоть до того, что желать гибели страны и народа, счастье которому левые как бы обязуются принести: вспомним ленинскую риторику и политику большевиков в отношении России во время Японской войны и Первой мировой.  


В общем, трудно не согласиться с Пионером - толика особенного левого утопического самозванства присуща людям левацкой социальной психологии. И, наверное, не случайно, коммунистическое движение последних полутора столетий в значительной степени двигалось евреями - то есть людьми, для которых социальное и политическое самозванство, выступление от имени чужих интересов из каких-то абстрактных утопических целей является привычным делом: невероятные адаптивные способности евреев к чужим культурам и взглядам при сохранении себя самих хорошо известны. Однако, было бы неправильно принять определение Пионера за достаточное - в сущности, Пионер подметил только какое-то важное социально-психологическое свойство левизны и людей левого мировоззрения, но чем именно вызваны эти свойства и особенности левых и что есть левое мировоззрение не в своих проявлениях, а по существу - этот вопрос остается открытым. 


Мне представляется, что здесь не нужно мудроствовать лукаво, и для понимания феномена левого мировоззрения следует просто внимательно посмотреть, за что конкретно исторические левые выступают и что именно они пытаются ниспровергнуть. Ведь если бы марксизм просто выступал за права трудящихся, мы бы не говорили здесь о какой-то особой левой идеологии и практике, претендующей на революционное переустройство мира и противопоставляющей себя некой правой практике и правому мировоззрению. Борьба трудящихся за свои права  - в том числе рабочих в промышленный век - не есть что-то новое и обязательно "левое", и даже марксистские историки признавали, что нередко борьба  эксплуатируемого класса "принимала реакционные формы" -  то есть была чужда какой-либо левизны. Революционность марксизма как левой идеологии связана с попыткой ниспровержения всего "правого мира" и обещанием построить какой-то лучший - левый  - мир. И, видимо, в этих своих крайних, революционных проявлениях левое сознание и мировоззрение и следует изучать - так как именно в крайних формах суть всякой вещи и проявляется наиболее выпукло. Ведь понятно, что левая сущность марксизма вовсе не была завязана на "рабочем вопросе". Немецкие национал-социалисты - безусловно, правые в своих основах, которые были злейшими врагами левых и марксистов - точно так же могли сделать "рабочий вопрос" частью своей идеологии - но при этом они не становились ни на йоту более левыми.   

Все-таки поразительна близорукость нашей постсоветской интеллигенции. Некто Богемик, ныне проживающий в Чехии и пользующийся большим авторитетом (насколько я могу судить) у части жежжешной постсоветской интеллигенции, рассказывает нам, как в Европе умно все придумано в плане контроля над мигрантами. Впрочем, Богемик и не скрывает, что то, что он пишет, далеко от попыток объективно осмыслить происходящие социальные процессы в Европе, и со свойственной советским интеллигентам непосредственностью и простотой признает, что его фантазии носят скорее чисто пропагандистский характер и предназначены исключительно для проведения определенных идей в шатких умах проживающих в Эрэфии аборигенов с высшим образованием:

И поэтому я пишу то, что пишу. В "Богемских манускриптах" есть посты о истории Богемии, Тридцатилетней войне, исторических фальсификациях, преимуществах монархического правления, картинах Эгона Шиле или сериалах Валерии Гай Германики. Всё это - переменные моего журнала. Но есть у него и одна постоянная: cуждение, что у России нет других реальных путей развития, кроме всесторонней вестернизации. Распространение этого мнения - моя главная цель в ЖЖ.

Ну да. Чем же еще может заниматься интеллигенция, как не навешиванием лапши на уши в угоду своим собственным догмам и представлениям о счастье. И если человек прямо признает, что все, что они пишет, призвано обосновать идею о необходимости "всесторонней вестернизации России"  - то есть что он занимается обычной пропагандой, то, конечно, в первую очередь, он должен успокоить россиян относительно происходящих в Европе демографических процессов и прочих весьма настораживающих явлений. Да и самому ему так спокойнее - и если полиция Чехии набирает в свои ряды дагестанцев и вьетнамцев - то, конечно, за этим стоит такой хитрый план по организации специальной полиции, которая могла бы более эффективно контролировать дисапоры, а не простое замещение коренных чехов приезжими народами.

В августе прошлого года чешские СМИ вышли под стандартным заголовком "В полиции Чешской республики будут служить вьетнамцы и дагестанцы" http://www.novinky.cz/krimi/241487-u-policie-maji-slouzit-i-cizinci-vietnamci-nebo-dagestanci.html . Речь шла отнюдь не о торжестве мультикультурализма. МВД пришло к выводу, что недостаточно контролирует живущие в стране общины, и решило принять на службу сотрудников, способных более эффективно проникать в диаспоры. Это в благословенной Богемии. А как можно представить себе англичан или французов, оставляющих без внимания радикальных имамов? Не сомневаюсь, что три четверти из них завербованы полицией. А оставшуюся четверть составляют сотрудники местной госбезопaсности, работающие под легендой.

При этом Богемик как-то забыл нам сообщить, какова же численность дагестанской и вьетнамской диаспоры в Чехии, что местная полиция вдруг решила набирать своих сотрудников из их представителей для "проникновения в эти диспоры". Да и в целом никаких данных о количестве выходцев из Африи и Азии и о динамике этих демографиеских процессов Богемик нам не приводит. Но в любом случае, согласитесь, это странно, что в Европе находится такое количество "уборщиков и землекопов", да еще сплошь сидящих на социальных пособиях - неужто в Европе нужно так много чего прорыть и так там грязно, что для уборки и земляных работ (видимо, все вручное) требуется такое количество мигрантов. В полицию берут? Ах, ну это чтобы лучше их контролировать.  

При любом более-менее объективном взгляде становится понятным, что на самом деле в Европе не все так гладко и хорошо. У европейских элит - да, возможно, все гладко и хорошо, и какие-то свои интересы и цели они достигают. Но нужно понимать, что современные европейские элиты с невероятной легкостью ликвидируют не только местный аутентичный европейский "рабочий класс", но и класс средний. И Богемику (или его детям) рано или поздно придется общаться со своими коллегами дагестанского или вьетнамского происхождения.


И европейцы это понимают. То, что они при этом пока не выходят миллионами на улицы по миграционному вопросу, связано вовсе не с тем, что коренных европейцев вопросы мигрантов беспокоят меньше, чем налоги или экология - как это пытается втюхнуть нам Богемик. Это связано исключительно с тем, что европейские элиты на протяжении многих лет проводят массированные пропагандисткие кампании в духе толерантности и мультикультурализма, и для среднего европейца не так просто выступить в своих интересах и задать правительству неудобные вопросы - из опасения прослыть правым и националистом. Впрочем, даже несмотря на все эти меры европейской бюрократии, очевидно, что подобные вопросы у коренных европейцев все же появляются все чаще - о чем говорит, в частности, постоянно растущая популярность антиэмигрантских и националистических партий в Европе. Да и тот же Брейвик - вовсе не на пустом месте взялся.  

К чему я все это? Да к тому, что сплошная вестернизация России, конечно, не нужна и просто губительна для нас. Дилемма между мракобесным обскурантизмом и "всесторонней вестернизацией" - которую конструирует в своем бложике и в своем незатейливом уме постсоветский интеллигент Богемик - ложна в самих своих основаниях. И, наверное, нам нужно будет искать нечто среднее, не впадая в маразмы постсоветских интеллигентиков и богемиков. 

Удивительно даже...Три века прошло с момента петровской "вестернизации", а наши интеллигентские идиотики так и не могут ничего придумать, помимо все той же "всесторонней вестернизации". Спасбо хоть, не сплошная коллективазация.

К критике наших "национал-демократов" (1)
К критике наших "национал-демократов" (2)

Ну и для того, чтобы моя критика была сколько-нибудь конструктивной и что касается русской истории. Вот почитал я тут на досуге лекцию А. Филиппова. На мой взгляд, Филиппов - интеллектуал достаточно высокого уровня, один из наиболее сильных и эрудированных в Эрэфии. Белковские, Павловские, Фадеевы и прочее Надточие - это подмастерья и пропагандистские трубадуры, или же просто шарлатаны. А Филиппов, по крайней мере, понимает, о чем он говорит, и свой предмет хорошо знает. По европейским меркам - эдакий крепкий интеллектуал-профессионал. Понятно, что многое из того, что он говорит и пишет (особенно в части выводов), нужно делить пополам, потому что в Эрэфии нет абсолютно неконъюнктурных интеллектуалов, и охранительский заказ за построениями Филиппова все же довольно четко просматривается. Но тем не менее. 

Рассуждая о феномене политического и истории появления современного государства, Филиппов - на основе западных исследований права, философии и политики - делает вывод, что становление европейского государства происходило в результате распада особого политического образования - Священной Римской Империи Германской Нации. Это образование было устроено совершенно особенно - основу в нем составляли разного рода Status - сословные корпорации, города, епископства, герцогства и т.д. Между этими Status постоянно шла борьба за привилегии и права, но назвать эту борьбу политической нельзя - ибо политическое, по Шмитту, есть "определение друга и врага". А вещь эта очень серьезная, смертоубийственная:

Бывают настоящие битвы, но не такие, про которые говорит Шмитт. Ведь что он говорит? Что значит в его понимании «враг»? Он говорит: вы не думайте, что враг – это конкурент. Нет, он может быть даже и не конкурентом. С врагом иногда выгодно дела вести. Может, вы думаете, что это какая-то безобразная гадость? – Нет, он может быть эстетически привлекательным и прекрасным. Может быть, вы скажете, что он всегда лжет? – Нет, вполне может статься, что он вещает истину. Но он все равно враг. Почему? Потому что есть такая штука, как «экзистенциальная битва» – противостояние не на жизнь, а на смерть. То есть враг – это тот, кого мы готовы убить, и знаем, что мы готовы его убить, причем в самом натуральном смысле слова. Не так побороть, чтобы сказать потом: «Ну, вставай же, все хорошо, давай пойдем, выпьем пива». Нет. Враг – это тот, кого убивают. И в этой битве тот, кто готовится убивать, одновременно готовится к тому, что могут убить и его.

Вот этого политического в истории Европы до 15-17 веков не было. Было много крови, вражды, междоусобец, но вот этого стремления уничтожить врага, стереть его с лица земли во всех этих бесконечных внутриевропейских разборках не было. Политическое в истории Европы появляется только в эпоху Макиавелли, когда от Империи начинают отваливаться отдельные территориальные образования, и из них начинают возникать суверенные государства, противопоставляющие себя и Империи, и другим таким же протогосударственным образованиям.

При этом политическое и государственное являет себя как нечто, стоящее превыше всего - выше нравственности, церкви, свободы, процветания. Как нечто предельно циничное и аморальное, полностью подчиненное своей особой политической логике.

Получается, что в виде ratio status вырабатывается не просто определенного рода политическая технология, особого рода государственный цинизм, но вырабатывается некая особенная логика политического действия правительства и государства. Государства, полностью замкнувшегося на себя самого как на особую сферу самодостаточной реальности. Оно не нуждается ни в аргументах морали, ни в аргументах религии, ни в аргументах естественного права. Оно устроено так, что ничего этого не надо. Кому не надо? – Государству. То есть той части государства, которая теперь называется «собственно государством». Все остальные, кто в нем живут, не причастны разуму государства, не причастны арканам, не причастны политике. Понятно, что где-то в начале ХIХ века тот же Кант сможет называть учение о государственной мудрости «просто отвратительным» (вы это можете прочитать в самом конце «Антропологии с прагматической точки зрения»). Конечно, это отвратительно. Все, кто ценит свою способность к постижению истины, кто выстраивает разумные рассуждения о политической жизни, все и всегда будут ненавидеть подобного рода циничное отношение политиков ко всем остальным, кто политиками не является.

И возникает целая наука о том, как действовать в этом политическом мире: 

Следовательно, raison d’État – это комплекс мер, которые должен использовать человек, вынужденный быть притворщиком, жестоким, хитрым, подлым обманщиком. Как тот, у которого в руках есть страшное оружие. Это оружие называется «arcanum imperii», то есть «тайна высшей власти». Создается огромное количество инструкций о том, каковы должны быть эти arcana и как ими пользоваться, и что необходимо сделать для того, чтобы эффективно управлять.

То есть политическая история Европы - это движение от принципиально неполитического мира божественной и вечной Империи к миру политических государств, где впервые только и возникает политика и где уже только и возможна смертельная политическая игра. 

А теперь давайте посмотрим на историю России. Нетрудно увидеть и понять, что политическое там возникает сразу же, только еще при возникновении самой власти. Княгина Ольга уничтожает и разоряет целую древлянскую область, князья - родные братья, между прочим - выкалывают друг другу глаза, интригуют друг против другу, убивают. Новгородцы готовы стереть с лица земли киевлян, а суздальцы-владимирцы - Новгород и Киев. Что в итоге и происходит  - и суздальцы-владимирцы при Андрее Боголюбском таки буквально стирают с лица земли Киев, "мать городов русских", а чуть позднее то же самое происходит с Новгородом, колыбелью княжеской власти Рюриковичей. И повсюду мы видим жуткий цинизм и холодный расчет - обман, хитрость, невероятная жестокость с постоянным привлечением в междоусобные разборки степняков, а позднее - татар. 

Что это? Откуда все это? А это и есть явление политики и политического. Ведь князья по сути и были носителями политического суверенитета и воевали между собой за обладание этим политическим суверенитетом - одним-единственным, который не терпит существования никакого другого. Отсюда - и невероятное напряжение всей этой борьбы, вопрос жизни и смерти. Убивая своего брата-князя, князь не человека убивал, и даже не конкурента - он уничтожал своего злейшего политического врага, который претендовал на обладание политическим суверенитетом и который по сути и был этим самым политическим суверенитетом - то есть уничтожался иной политический суверенитет. 

Таким образом, очевидно, что история Россия носила принципиально иной характер и двигалась в прямо противоположном направлении, нежели история Европы. Европа шла от единой неполитической Империи в сторону образования политических суверенитетов. И политическое там появилось только в 15-17 веках. Ну или чуть раньше - в Венеции и Флоренции, которые ранее остальных европейских Status начали борьбу за отделение от Империи и имперского мира - только не европейского, а византийского. И именно там политика и политическое появилось в Европе раньше, чем в других Status.

В русской же истории политическое появляется сразу же, на самой заре ее истории - когда не было еще ни сложившихся корпораций и сословий, ни системы власти и управления, ни права, и это политическое сразу же проявляет себя во всей своей красе - со всем свойственным политике цинизмом и жестокостью. И вся история России - это движение к единому суверенитету и построению своей Империи. То, с чего европейская история только начиналась, в России на протяжении веков становится целью, а то, что в России обнаруживает себя на первых же страницах летописи, Европе еще только предстоит познать в момент возникновения суверенных государств и появления политики и политического.

Спрашивается, причем здесь Византия? И причем здесь татары? Или эти вечные сопоставления русской истории с европейской? Логика русской истории - совершенно иная, причем в самых своих основах. И понять эту логику из европейской истории - невозможно. Мы можем использовать европейский политический язык и европейскую политическую философию для описания логики русской истории. Но и только. Все остальное, всякие попытки представить историю России как почти-европейскую, или не-совсем-европейскую, или азиатскую - абсолютно несостоятельны. У нас были совершенно разные начала истории, и шла она в России и в Европе по совершенно иным путям - пока они, наконец, не встретились в какой-то момент и не пошли где-то рядом.

К критике наших "национал-демократов" (1)

К предыдущему посту. Мне бы ни в коем случае не хотелось выступать в роли критикана и вражины русского "национал-демократизма", который как-то пытается дискредитировать (дурацкое советское словечко!) товарища Крылова и его друзей из каких-то вражеских соображений, подвергая сомнению их интеллектуальные достижения. На самом деле я к Крылову, к тому что он делает и в целом к его "национал-демократам" отношусь с интересом и даже симпатией. Невозможно отрицать, что для русского национализма они сделали много полезного.

Но я не вижу перспектив. Русский национал-демократизм крыловского типа - увы - не цепляет. Меня не цепляет, и не цепляет - насколько я могу судить - множество других русских людей. При том, что вариант русского национализма, предложенный Крыловым, безусловно, на сегодня является наиболее вменяемым и привлекательным - все остальное много хуже или совсем никак. И для того, чтобы что-то изменить и стать влиятельной политической силой, русский национализм должен стать:

а. Массовым.
б. Интеллектуальным.  


Русский национализм должен найти пути к сердцам и умам множества обычных русских людей. Но, кроме того, он должен стать интересен для людей думающих и образованных. И это не две противоположные задачи, это одна задача - только интеллектуально состоятельное движение и идеология может стать массовой, и только интеллектуалы смогут повести за собой массы людей. Конечно, проще всего в такой ситуации сказать, что люди, не проявляющие активности и не идущие за национал-демократами, недостойны лучшей жизни, что это все советское тупое быдло, утратившее всякие зачатки национального сознания и т.д. Но мне представляется, что у самих национал-демократов проблем не меньше, чем у тех, кто мог бы стать их потенциальными сторонниками. И если идеи и деятельность национал-демократов повисают в пустоте, каждый раз ограничиваясь суетой одного и того же "актива", то нужно подумать, почему так происходит. Почему на призывы Димы Зильбертруда или Акунина-Чхартишвили люди откликаются, а на призывы Крылова и его национал-демократов - нет. 


Потому что не цепляет. Есть в крыловском национал-демократизме что-то, что для большинства русских людей чуждо. И это чужое напрягает и разрушает доверие. А что напрягает? Ну, взять, те же исторические представления национал-демократов. Понятно, что история - это важнейший материал для любой идеологии и любого политического движения. У левых вот Карл Маркс есть, со своей концепцией мировой истории, за ней целая традиция в социологии, политической философии, в истории. У либералов также есть серьезная опора для их идеологии в историческом материале. Понятно, что и для русского национализма - и особенно для него - русская история должна стать базой для построения своей политической философии и идеологии.


И что же мы находим у Крылова, Сергеева и прочих национал-демократов? Кромешный нигилизм и, в сущности, полное отрицание всей русской истории. Вполне в духе самых примитивных и радикальных взглядов нигилистов 19-го века или нынешних этнолибералов: русская история - это вечное царство рабства, унижений и подавления русского народа. Ну, что ж, пусть даже будет так, сделаем вид, что мы в это поверили и что вот теперь крыловские национал-демократы принесут, наконец, русскому народу свободу и счастье. Но у марксистов за этими призывами к освобождению - серьезные факты, исследования и книги. В это поверить можно - если принять основные марксистские догмы. А что у Крылова с Сергеевым? Теория внутренней колонизации? - абсолютно сырая, ничем не обоснованная, и которая рассыпается при первом же серьезном критическом взгляде на нее. Все это на соплях держится. И выстроить серьезную идеологию и политическое движение на крыловских соплях и его стонах-жалобах о том, как Романовы русский народ гнобили, очень трудно. И люди прекрасно чувствуют эту шаткость всего сопливого крыловского национал-демократизма, и делают вывод, что все это - буффанада и дешевое политиканство.

Причем ведь нам не нужна мифология. Нам действительно нужно понимание своей собственной истории. С соответствующей политической философией и социологией. И только на таком знании и понимании уже можно будет выстраивать идеологические конструкции и даже какую-то мифологию. Но сначала  - знание и понимание, и только потом - идеология и мифология. Здесь ловкие фокусы, подделки и фальш не проходят - пусть этим занимаются широпаевцы, гитлеристы, поклонники русского язычества и т.д. Но все это именно буффанада, и претендовать с такой буффанадой на роль серьезной политической силы просто глупо и наивно. Нет серьезной, глубокой и продуманной концепции русской истории - до свидания. Если вы не можете предложить сколько-нибудь образованному русскому человеку даже свой взгляд на русскую историю - дальше говорить не о чем. 

А что вы имеете предложить? Я вполне согласен, что советчину нужно выметать - ничего полезного для русских там нет. Но вы ведь предлагаете вымести всю русскую историю, представив ее как вековое рабство и внутренний колониализм. И с чем вы останетесь? Откуда этот чисто советcкий большевицкий нигилизм у наших национал-демократов? Мне представляется, что Россия уже наелась всякого рода нигилизма,  и нигилизм нам нужно как раз преодолеть - только так мы сможем преодолеть кризис русской нации и русской истории. Но именно тот же самый нигилизм Крылов со своими товарищами нам по сути и втюхивает в качестве средства освобождения и возрождения.

Не надо. Спасибо, наелись уже. Вся революция, большевизм и советская эпоха вышли из русского нигилизма, и на нем основывались. Временами - да, пытаясь его преодолеть. Но, судя по всему, Крылову  - как человеку, в общем-то, советскому, - помимо новой версии нигилизма под видом "национал-демократии", предложить русским нечего.          

В последнее время наши "национал-демократы", размышляя об особенностях истории России и русского государства, выдвинули, как им кажется, очень рациональную и интересную гипотезу: дескать, особенности русской истории и многие "свинцовые мерзости" русской жизни объясняются тем, что Россия, с ее русским - и европейским по своей культуре и менталитету - населением, управлялась русским правительством колониальными методами - примерно такими же, какими европейцы управляли своими заморскими колониями. Примеров этого хода мысли у Крылова и Сергеева можно привести множество - и из их ЖЖ, и из статей, но ограничусь лишь одним постом Сергеева:

Критикуя теорию Галковского о РИ как британской криптоколонии (у Галковского, впрочем, криптоколонией является Совдепия, а не РИ), Сергеев пишет:

Егор Холмогоров в своем ЖЖ написал несколько интересных постов, посвященных критике распространенной среди националистов концепции Российской империи как криптоколонии Запада (а точнее Англии). Я в целом с ним солидарен, эта концепция - чистой воды конспирология, которую невозможно научно верифицировать (хотя, разумеется, есть факты, которые к этой схеме располагают, достаточно вспомнить свержение Брауншвейгского семейства и убийство Павла 1, в которых не последнюю роль сыграли французский, в первом случае, и английский, во втором, послы, я что-то не припомню, чтобы русские послы вели себя так в Англии и Франции).

Но тема России как колонии конспирологией не ограничивается и вполне себе научно перспективна. Я совершенно согласен с Крыловым, что методы, которыми управлялась в имперский период собственно русская Россия были именно, что колониальными и их надо сопоставлять не с внутренними практиками современных ей европейских государств, а с практиками последних в их колониях, например, Англии в Индии. Причем, некоторые окраины империи как раз не управлялись колониальными методами (Финляндия, да и в общем Польша), некоторые окраины управлялись как колонии, но империя к этому фактически не имела отношеня (Остзейский край), большинство окраин теоретически были колониями, но практически колониальные практики реализовывались не слишком интенсивно и эффективно (Кавказ, Закавказье, Средняя Азия). Наиболее же полно колониальные практики осуществлялись именно в русской России (ещё в Западном крае, который тогда, впрочем, тоже воспринимался как русская Россия, и в Сибири, русскость которой, напротив, была долгое время под сомнением).

Тут же возникает вопрос: а где метрополия у этой колонии? Какой народ, какая страна? Этим закономерным вопросом, как мне кажется, и питается, во многом, популярность вышеуказанной конспирологической схемы. Дескать, раз Россия - колония, значит, метрополия "за бугром".

На самом же деле, мы имеем в данном случае пример т.н. "внутреннего колониализма" (тема весьма популярная в современном гуманитарном дискурсе, см. работы А. Эткинда, из авторов "ВН", кроме Крылова, эту тему копает А. Храмов). И метрополия здесь находится не "вне", а "внутри". И колонизаторы - не чуждый этнос, а привилегированный социальный слой.

В данном случае Сергеев говорит о России имперского периода. Но, в сущности, и сам Сергеев, и особенно Крылов под периодом "внутренней колонизации" частенько понимают и историю допетровской России - в частности, правление Ивана Грозного они однозначно определяют как период внутренней колонизации (опять-таки ссылок не даю, но те, кто регулярно почитывает ЖЖ Крылова, поймут о чем речь). Отсюда, если верить Крылову, и возникает мучительный русский парадокс: русский человек, будучи по сути своей европейцем, никак не может смириться с чисто колониальными методами своего управления со стороны правительства и государства и со всеми нехорошими следствиями, которые вытекают из такого рода правления - в отличие, скажем, от тех же азиатов, у которых колониальные европейские методы управления никогда такого диссонанса в самочувствии не вызывали. Причем этот диссонанс наблюдается не только у узкой элитарной европеизированной части русского общества, но и у самых простых русских людей, "из самого народа" - то есть в целом европейский тип взглядов и ценностей как-то присущ всему русскому народу.

Что здесь вызывает вопросы в этой теории? Во-первых, непонятно, откуда и когда вообще появился этот русский-европеец? Ведь если колониальные методы правления для него столь нетерпимы и мучительны, то русский уже должен был сформироваться в качестве европейца - и процесс этого формирования должен был быть достаточно долгим и глубоким, иначе никакого диссонанса и расхождения между реалиями русской жизни и представлениями русских о том, как "оно должно быть", не возникало бы. В Московский период, так получается, этот тип русского европейца сформироваться не мог - ибо уже тогда Россия управлялась колониальными методами, а о европейскости русские еще ничего не знали. Тем более русская европейскость не могла сформироваться в период зависимости от Орды, непосредственно предшествующий возникновению Московского централизованного государства. У широпаевцев - которые, в сущности, транслируют одну из версий украинского незалежничества, в этом смысле все гораздо понятнее и логичнее: жила-была свободная Киевская Русь, единая с европейской культурой, и были в ней оплоты европейскости и свободы - Новгород и Псков, а потом пришли проклятые московиты и Орда и этот нежный европейский цветочек "русской европейскости" растоптали своими грязными московско-ордынскими имперскими сапогами.

Конечно, тут вопросы тоже возникают, как так получилось, что достаточно короткий и незрелый период нашей истории, когда уровень культуры в целом был достаточно низким, и когда даже книгопечатания не было, вдруг оказал такое невероятное влияние на весь последующий период - так что украинские незалежники и те же широпаевцы до сих пор несут в себе отблески той далекой европейской Киевской Руси - сквозь века ордынского московского ига, петровской империи и 70 лет советской деспотии. Ну, не верится, что эпоха, от которой дошли до нас только "Слово о полке Игореве" (да и то под сомнением) и еще десяток письменных памятников, могла оказать столь решающее влияние на формирование русского народа. Разве что допустить, что все это время существовала некая тайная секта посвященных, которая через века мрака и рабства донесла до нас цветы первой европейской свободы Киевской Руси, а укры и широпаевцы являются посвященными этой секты и современными носителями тайного знания о европейской свободе Древней Руси.

Но, несмотря на всю комичность и фантастичность подобных мифологем украинства и широпаевщины, нужно все-таки признать, что хотя бы логически эта идеологема непротиворечива. А вот у Крылова с Сергеевым даже логически концы с концами не сводятся - если, конечно, не допустить, что Крылов с Сергеевым опираются на ту же укро-широпаевскую мифологему, и формирование русского европейства всецело связывают с периодом Киевской Руси. Это тем более странно, что Крылов не раз подвергал критике представления о существовании какого-то "национального менталитета" или "национального характера" - и тогда вообще становится непонятным, как же в русском народе (причем в простом и массовом народе) веками поддерживались европейские ценности и европейские представления о жизни. Через какие структуры  - социальные, культурные - "русская европейскость" была сохранена вплоть да нашего времени?

А, во-вторых, говоря о "внутреннем колониализме", Крылов с Сергеевым никогда точно не указывают, в чем же именно эти колониальные методы управления состоят. Обычно все ограничивается самыми общими возгласами о том, как правительство "русских обижало" и как "разгуливало нерусь", иногда - приводятся исторические примеры (иногда - вполне даже показательные), но четкого описания, что такое есть эти колониальные методы и чем они отличаются от, собственно, европейских методов управления, или, скажем, от азиатских способов управления - этого нет. Хотя, казалось бы, именно этим Крылов с Сергеевым и должны бы были заняться в силу важности этого вопроса. То есть буквально представить списочек таких методов и показать, чем такие методы отличаются от других методов, неколониальных или азиатских. 

Скажем, тот же Сергеев в том же посте, ссылаясь на западного автора, упоминает Османскую Империю:  

Лучшую формулировку сущности метрополии в Российской империи и СССР я нашел у американского историка Рональда Суни:

"Важно отметить, что метрополия не обязательно определяется по этническому или географическому признаку. Метрополия является институтом политического господства. В некоторых империях властные структуры характеризовались не этническим или географическим отличием, а особым статусом или классовым характером, идентифицируясь со служилым дворянством или правящим классом. Такой была роль османов в Оттоманской империи, императорской семьи и высших эшелонов поземельного дворянства и бюрократии в Российской империи или, сходным образом, коммунистической номенклатуры в Советском Союзе" (Суни Р. Диалектика империи: Россия и Советский Союз // Новая имперская история постсоветского пространства. Казань, 2004. С. 165).

Итак, 1) "императорская семья", 2) "высшие эшелоны поземелного дворянства и бюрократии" - вот метрополия русской России.

На мой взгляд, чрезвычайно плодотворная для развития современной русской историографии идея.

То есть тот же феномен "внутреннего колониализма", вслед за американским историком, Сергеев находит не только в РИ, но и в Османской Империи. При этом речь идет об "институте политического гоподства" и "властных структурах", характерных для подобного рода имперских образований. Но чем именно эти властные структуры "внутреннего колониализма" отличаются от подобных же не-колониальных институтов, существоваших  в самой Европе  - это остается всецело вне поля зрения наших "национал-демократов". Что превращает все их рассуждаения в русле этой гипотезы в простое историческое спекулирование и в обычную мифологию  - которая ничем не лучше других исторических мифологем. То есть в простую болтовню, из которой невозможно ни понять что-либо в нашей истории, ни тем более выстроить какую-либо серьезную идеологию и политическое движение. 

P.S. Вот еще весьма характерный для "национал-демократов" пост Сергеева по той же теме. Сама эмоциональность поста, достаточно примитивные оценки событий и фактов говорят о том, что, собственно, к истории все "исторические" рассуждения наших "национал-демократов" отношения имеют мало. Конечно, это не такая откровенная шиза, как у широпаевцев, но лишь немногим лучше. И по сути все это мало отличается от взглядов русских нигилистов конца 19-го века и их непосредственных политических преемников - большевиков. Вот этот исторический и культурный нигилизм наших "национал-демократов" и настораживает более всего.

Кстати, касаясь всякого рода евразийских, бандеровских и прочих теорий о "русских татарах" и "русских финно-угорцах". В принципе, с научной точки зрения, вопрос этот давно закрыт, но не лишним, я думаю, будет еще раз его коснуться.

Ниже - довольно обстоятельная статья по этому вопросу. И вывод:


При этом основной массив финноязычных популяций – финны, карелы, коми, мордва и мари – максимально удален и от всего европейского массива, и от Русского Севера, что отрицает предполагавшийся ранее мощный вклад финно-угорского пласта в формирование населения Русского севера.
    
Вот так-то. Давно пора понять, что все эти евразийские и прочие "теории" - это именно сфера политической мифологии и идеологии, и они ни на чем не основаны. То есть буквально высосаны из пальца. Есть политико-идеологический заказ  - были и есть люди, которые этот заказ обслуживают. Книжки пишут, статьи. Потом все это многажды тиражируется, повторяется, и в определеннных кругах в итоге воспринимается уже как "доказанная истина". Особенно если этим кругам по каким-то причинам жизненно необходимо "отменить русских" и представить нас в качестве какого-то генетически неполноценного этноса, в котором татарская кровь густо перемешана с финно-угорской, или которого  - в радикальных вариантах - как бы и вовсе даже не существует. 

Оригинал взят у folkvald в Генофонд Русского Севера: Славяне? Финны? Палеоевропейцы?

Вот, кстати, еще одно из наиболее ярких проявлений советского сознания в нынешней Эрэфии, которое путинский режим сейчас вовсю юзает в сфере национальной политики. Вообще же, тут нужно понимать, что ельцинское "россиянство" и путинское "многонационалие" и "евразийство" - все основано на советском менталитете и на советских идеологемах. Европейская толерантность и мультикультурализм здесь просто очень удачно ко двору пришлись, и хорошо легли на советские идеологемы. Впрочем, ведь и на Западе главными идеологами и проводниками политики мультикультурализма являются именно левые - левые интеллектуалы и левые партии. Так что корни у постсоветской многонационалии и европейского мультикультурализма примерно одни и те же - марксистско-ленинско-троцкистские. Но об этом срезе советского сознания я еще буду подробно писать.

Пока же отметим, с какой легкостью советский человек отменяет всю досоветскую русскую историю. Ведь товарищ Разуваев прямо признает: советское наследие не вписывается в русскую историю, и для него не только князь Владимир и княгина Ольга, но даже Романовы "слишком европейцы" и слишком русские. А вот Батый и Чингизхан - в самый раз, это именно то, что понятно и близко советскому человеку. И пишет это не какая-то нерусь, не таджик и не чечен, а вполне приличный на вид человек с русской фамилией, как бы даже интеллигентного вида. Но достаточно понять, что товарищ Разуваев - человек советский, и все сразу же встанет не свои места. Потому что для советского Батый и Чингизхан и в самом деле ближе и понятнее, чем княгина Ольга и князь Владимир. Плюс ко всему, как и всякий советский человек, товарищ Разуваев - человек конъюнктурный, от спинного мозга до головы, и против линии Партии и Правительства никогда не пойдет. А стало быть, сегодня, когда путинский режим объявил о построении какой-то новой квазисоветской "евразийской" России, он будет гнать любую пургу в русле генеральной линии партии.  

Но проблема, однако, состоит в том, что и противники советского ордынства и сторонники "европейской России", в сущности, питаются такими же советскими мифами и идеологемами. Скажем, понятно, что никакого выбора между Европой и Ордой Александр Невский никогда не делал. Сам этот миф, что Невский предпочел Орду Западу был сконструирован евразийцами - частью эмигрантских русских интеллектуалов, которым нужно было как-то оправдать для себя гибель Российской Империи и возникновение на ее месте Совдепии. Им так было комфортнее жить. Кроме того, не секрет, что многие евразийцы были прямо связаны с советским ГПУ. Позднее, этот миф подхватили уже евразийцы советские - главным образом Гумилев и его ученики, и...те самые "бандеровцы", для которых мифическая идеологема евразийцев об "азиатском выборе" Александра Невcкого открывала хорошие возможности для построения своей собственной украинской мифологии и идеологии: Москва - это азиатская Орда, а истинными продолжателями европейских традиций Киевской Руси является самостийная Украина, и особенно западненцы, которые на протяжении веков боролись против азиатской Москвы. 


Вот в этом я вижу главную проблему. С советскими как бы все понятно. Но беда, что с советским ордынством у нас чаще всего борются такие же советские люди, которые питаются все тем же советским наследием, мифами и идеологемами, созданными в ленинско-сталинскую эпоху. Таковы, например, наши "национал-демократы" (тот же Крылов) и особенно широпаевцы. Этим товарищам хорошо бы для начала понять, что никакой проблемы выбора между Европой и Азией в России не стояло вплоть до 17 века, когда Европа сделала мощный технологический и культурный рывок. Проблематика "европейства" и "азиатства" - это достояние уже петровской и постпетровской России, и проецировать этот взгляд на историю Киевско-Владимиро-Суздальской Руси и на Московское царство совершенно бессмысленно.             

Оригинал взят у krylov в Батыевцы

Ну да. В том-то и проблема, что за всеми этими радужными педерастами и лесбиянками, веселыми хиппи, симпатичными мордочками левых интеллектуалов-троцкистов и писательскими маршами вокруг Абая отчетливо слышится: "Разровнять место, где была Россия". Весело так, под смехуечки одесского юмора.

Но надо отдать должное этнолиберальной интеллигенции - фишку свободы они держат крепко. Что в 80-90, что сегодня. И пока эта гнусть сохраняет привилегию выступать от имени свободы и в защиту гражданских прав - в России не будет ни свободы, ни гражданских прав. Либералы полностью закрывают для нас, русских, этот путь развития. В этом и состоит их роль.

Оригинал взят у smitrich в "Разровнять место, где была Россия..."

Сделано в СССР (1)

Конечно, препарировать, классифицировать и систематизировать содержание человеческих душ и голов - дело хлопотное и неблагодарное. Особенно когда таких голов много и все они чуть-чуть разные. Но когда их миллионы и если эти головы и души - советские, то дело представляется не таким уж безнадежным. Ведь советское общество было, во-первых, обществом массовым, а, во-вторых, с очень жесткой системой по формированию душ и голов его обитателей. Советский человек - это человек штампованный. Его формированием занималась очень мощная индустриальная машина, и та же машина зорко следила, чтобы из-под ее пресса не выходили "бракованные" люди - то есть люди несоветские по своему мировоззрению, чуждые советскому обществу, какие-нибудь "антисоветские элементы", как тогда говорили. А потому для понимания советского человека и препарирования содержания его головы и души совсем не обязательно углубляться в личностную духовную природу человека - достаточно изучить устройство самого этого пресса, с помощью которого советская система штамповала советских людей. Тем паче, что машинка эта, в сущности, была не такой уж и сложной по своему устройству. И то, что мы получим в итоге - это, собственно, и будет в чистом виде советчина. "Сделано в СССР".


1, Историческая память. Начнем с самого простого. На первый взгляд, вещь эта несколько далекая от повседневной жизни, от политики и идеологии. Ну какая, к черту, историческая память? Тут бы своих родственников не забыть поздравить на день рождения, пусть этой херней историки и реконструкторы занимаются. Между тем, вещь эта для формирования общества и человека в нем весьма важная. Как обстоит тут дело у советского человека?

Брежнева еще многие помнят, Хрущева - уже с трудом. Гагарина чтут, да. Войну все помнят - по фильмам, книгам, песням, по рассказам стариков. Эта тема откликается в сердцах советских людей - уж слишком здорово война прошлась по России, до сих пор не зажило.

Сталин и сталинизм уже стали мифом, советским вариантом былинных повестей. Для кого-то - своих богатырей, для кого-то  - чудища поганого. Однако даже это относительно недавнее советское прошлое в советском сознании предельно мифологизировано. Связано это и с противоречивостью самого сталинизма, и с тем, что вся история Совдепии с самого начала сознательно мифологизировалась и идеологизировлась самой советской властью. То есть даже на свое советское прошлое советский человек посмотреть здраво и трезво не может - тут же всякое-разное в его голове всплывает, чем напичкали его бедную голову. Советский человек смотрит на свою историю не своими глазами и выносит не свои суждения - он просто повторяет какие-то впихнутые в него мифологемы, которые стали частью его советского сознания, то есть - частью его самого. Степень нагруженности советского сознания разного рода пропагандистскими мифами настолько велика, что советский человек и мыслит этими мифологемами и идеологемами. А стало быть, даже свое советское прошлое он трезво оценить не в состоянии.

Ленин, революция, гражданская война - все это для советского человека и вовсе является каким-то бесконечно далеким прошлым, седой древностью, от которой остались только сказки и легенды. А дальше? А дальше - ничего. Совсем ничего. Все, что лежит за пределами октября 1917 года, советский человек воспринимает как нечто принципиально несвое, чужое. Для него все это существует в виде усвоенной советской школьной программы по истории и литературе - где, таки да, были какие-то люди, чего-то писали и делали, как-то жили, и вроде бы все это не совсем чужое и его положено даже любить (после сталинского патриотического поворота в 30-е). Но живого осознания своего родства с этой историей у советского человека нет - обрезали полностью. Его ничего с этим прошлым не связывает: у него нет собственности, которую он наследовал бы от дореволюционного дедушки, нет каких-нибудь облигаций, полученных по наследству, нет дома или хотя бы участка земли. Все, что он имеет - он получил от советской власти, и всем он обязан только ей. Нет у него и культурно-духовной связи с этим прошлым, потому что все, что он знает об этом прошлом - уже было сделано в СССР, по советским стандартам и по советскому заказу. То есть было получено из все тех же заботливых рук родной советской власти. И выйти из советчины в это прошлое он уже не может.

В остальном мире - и особенно на Западе - все обстоит совершенно иначе. Один мой знакомый англичанин  - вполне обычный и средненький - как-то показывал мне свой семейный альбом. Дом, которому уже сто лет и который стоит на семейном участке земли; местную школу, которой лет еще больше; местный паб, в который ходил попить пиво еще его прадедушка. Все это здесь, оно материализовано, оно присутствует в его нынешнем быте, в его жизни. И таких людей - не только на Западе, но и в мире, в какой-нибудь Турции или Алжире - большинство. А у некоторых из них какие-нибудь гербовые бумаги чуть ли не из средневековья сохранились, и какие-то договора седой древности, позволяющие им чем-то пользоваться. А есть еще библиотеки, университеты, монастыри и прочие заведения, в которых эта история никогда не прерывалась и пошагово задокументирована.

У советских ничего этого нет. Все это у них отняли, разграбили, экспроприировали. И даже советские архивы сегодня недоступны для обычных граждан. И поэтому для европейского человека или какого-нибудь турка история не представляется чем-то вроде мифологии или книжного сказания, и на историю он смотрит предельно трезво и практично - без особого предыхания, но и без варварских посягательств все разом отменить и начать заново. Советский же человек буквально висит в безвоздушном прострастве, он живет в своем специально для него сконструированном советском культурном гетто. И даже выходя за пределы этого гетто, он остается советским, переиначивая чужую культуру под свои примитивные советские понятия и мифологемы.

Только советский человек мог заявить, что "нам 20 лет" (Медведев). В самом деле, советский может начать свою историю хоть с сегодняшнего дня - ведь сама функция исторической памяти у него полностью отключена. И по этой же причине советский готов бесконечно переделывать все вокруг, по-большевицки, с размахом - не видя даже ближайших последствий и перспектив.

Гопничество - это чисто советское явление. Свои хулиганы и шайки есть везде, конечно - особенно в этнических районах. Но это психология человека из гетто, который не имеет выхода в чужие культуры и не способен их воспринять. Но вся Совдепия, в сущности, и была таким огромным гетто, огражденным стеной и от остального мира, и от собственного прошлого. Поэтому и психология гопоты присуща большинству советских людей - и парню с района, и какому-нибудь "вновь избранному президенту". 

Историческая память - это "мелочь", и, кажется, такая тонкая и философическая вещь не имеет отношения к реалиям Совдепии и Эрэфии. Но очень многое в советских и россиянских реалиях невозможно понять, если не понимать, что советские подобны бездомным беспризорникам, у которых нет прошлого, и которые действуют по психологии обычной гопоты, не видящей ничего за пределами сиюминутного гоп-стопа.

Да, так вот - о советчине, как обещал. Многие (и я в том числе) пишут о "советчине", "советизме" и "неосоветизме", о "советском сознании" и "советской империи", о "советских людях" - но что все сие означает, точно не указывается. А ведь еще мудрый Аристотель говорил, что всякое знание начинается с обычной классификации и систематизации известных фактов и понятий. И поэтому, вообще говоря, неплохо бы эту самую советчину аккуратно препарировать и изучить, хотя бы в самом первом приближении, чтобы понимать, что это за зверь такой, где он обитает и чем живет. Это дело тем более нужное и полезное, что режим Эрэфии вот уже 15 лет вовсю пользует эту самую советчину в своих нуждах - причем далеко не на пользу России и живущих в ней "россиян".


Прежде всего: где обитает этот зверь? В кремлевских палатах? На Лубянке? В центральных архивах КГБ? В Мавзолее Ленина? Или где-то еще? Нет, конечно. Все эти советские заведения, безусловно, важны для хорошего самочувствия этого зверя, но обитает он, прежде всего, в душах и головах миллионов людей, проживающих на территории нынешней Эрэфии. Большинство этих людей родились и выросли в Советском Союзе, с детства впитывали советскую культуру, ходили в советские пионерские лагеря и носили октябрятские звездочки с кудрявым малышом на школьном пиджаке. Кто-то из них - из поколения постарше - родился в каком-нибудь сталинском рабочем бараке, потом закончил какое-нибудь ремесленное училище и поступил в советский ВУЗ, потом устроился на работу, растил детей. Кто-то - из породы более подловатой - пошел по комсомольской или партийной линии, вступил в Партию, и занимался каким-нибудь руководством на каком-нибудь ответственном участке советской партийно-хозяйственной системы. Кто-то отслужил в армии, поступил в военное училище и потом служил Советскому Союзу в каком-нибудь богом забытом гарнизоне, пока не вышел не пенсию и не занялся воспитанием внуков. Кто-то - из хорошей городской семьи, -  поступил в престижный ВУЗ, стал инженером, чертил чего-нибудь или конструировал в каком-нибудь советском КБ, а потом в курилках спорил с "лириками", ругал советское руководство, а на досуге в длинном свитере посиживал у костра, напевая бардовские и диссидентские интеллигентские песенки. Кто-то - из совсем уж гнилой и подлой породы - пошел служить в Органы, и там годами бил баклуши, защищая "завоевания социалистической революции" от посягательств внутренних и внешних врагов.

Но, несмотря на все свои различия, все эти люди жили в одной  - советской - стране, в одном и том же  - советском  - обществе. Они смотрели одни и те же фильмы, слушали одни и те же песни, учили те же стихи и читали примерно те же самые книги. И все это было советским. Потом случился распад СССР, конец холодной войны, Горбачев, Ельцин, Путин и снова Путин - но люди остались теми же, советскими. И ничего, кроме советского, у них нет. Поэтому им по-прежнему дороги советские фильмы, а в груди щемит от песен военных лет, а чекисты все так же пускают скупую гебешную слезу при звуках "Песни о Родине". Да и новые поколения, родившиеся или состоявшиеся уже после распада СССР, во многом переняли вкусы, привычки и взгляды своих советских родителей. Поэтому советчина никуда не делась, она по-прежнему с нами - в душах и в головах миллионов советских людей, ставших теперь "россиянами". И с этим бесполезно бороться и воевать  - но понимать, что именно все эти люди носят в своих головах и душах, обязательно нужно. Ибо на струнах их советских душ и на содержании их советских голов можно при желании очень умело сыграть - а значит, через это управлять всеми этими советскими людьми. Чем, собственно, путинский режим и занимается - и тем более успешно, что и сами деятели этого режима отчасти остались такими же советскими людьми, а, стало быть, хорошо понимают, как и где здесь можно сыграть в своих интересах.

Выйти за пределы этого советского сознания очень трудно. Тут нужен своебразный духовный переворот, специальные усилия или неординарный ум. Нужно что-то принципиально несоветское, на что можно опереться, а потом уже взглянуть на все это советское наследие со стороны. Для меня лично особую роль сыграло православие - ибо религиозный опыт в моей жизни был неоценим с точки зрения переоценки многих ценностей и идей. Для кого-то способом бегства из советчины стала заграница - в самом широком смысле: от впитывания западной культуры до буквального бегства из страны. Таковы в целом нынешние бунтующие хипстеры, которые советского вкусили очень мало. Но нетрудно видеть, что из советчины и из советского прошлого сегодня стремится убежать большинство, так как многие уже поняли всю странность (мягко говоря) советского образа жизни. Но далеко не всем это удается - хотя понятно, что если Россия желает жить и дальше, ей придется распрощаться с этим самым советским наследием и двигаться дальше. Вопрос только, куда и в какую сторону.            

В продолжение темы о похождениях всякого рода самозванцев и ряженых в путинской Эрэфии (здесь и здесь). Еще несколько ряженых ветеранов - в том числе и старичков. То ли на Малой Арнаутской, то ли на Лубянке сделанных.

P.S. Крылов, кстати, по этому поводу пургу пишет:

Это я к чему. Никакой специальной программы изготовления фальшивых ветеранов тогда, наверное, не было. Просто тётка пыталась решить оргвопрос. Ну да, предложила внуку уговорить дедушку поизображать. Дедушке всё равно делать нехрена, ну что, трудно ему прийти, сказать детям, что война - страшное дело, а руководство хорошо руководило? А у неё вопросик закроется. Делов-то.

Так и сейчас, скорее всего, делается. На любом уровне, включая высший.

Тут проблема в том, что тетке новый китель одели - генеральский, и звезды героев повесили. А потом на трибуну Мавзолея посадили. То есть тетка проверенная, надежная, которая уже не первый год ряженой ветеранкой ходит. А стало быть, тетка прошла согласование и утверждение по известному ведомству, которое, судя по всему, и обеспечивает ряженых мундирами, погонами, медалями и прочими ветеранскими аксессуарами.

То есть - неа. Не самодеятельность это какого-то отдельного "простого" начальника. Тут, видимо, и в самом деле программа работает - тем паче, что ряженая эта далеко не единственная.   

Зачем Крылову в данном случае понадобилось переводить стрелки с кремлевских и лубянских на каких-то отдельных "простых начальников" и для этого целую байку про своего дедушку сочинять - вот тоже интересный вопрос. Ведь одно дело - ведомственная программа, за которую отвечает в целом режим, и совсем другое - частная инициатива отдельного "простого начальника". Может, товарищ Крылов тоже под какой-нибудь лубянской программой работает? А, товарищ Крылов?  

Так начиналась история нынешнего режима (1)
Так начиналась история нынешнего режима (2)
Так начиналась история нынешнего режима (3)
Так начиналась история нынешнего режима (4)

Естественно, принятие советской идеологемы режимом Эрэфии при Путине происходило весьма выборочно. В целом режиму нужно было сохранить курс, взятый при Ельцине, но проводить его под новым соусом. Никто не заикался о пересмотре итогов приватизации, о том, чтобы установить контроль над исполнительной властью со стороны парламента, и уж тем более и речи не шло о расследовании откровенно криминальных деяний и преступлений режима при Ельцине. При Путине россиянам вернули советский гимн - но слова написали новые. И так во всем остальном - музыка как бы старая, советская, а слова уже совсем другие. И чем более советское население Эрэфии покупалось на эти фокусы, тем легче режиму было проводить под советским соусом свою совсем несоветскую политику. Режиму при Путине удалось провести множество радикальных мер по присвоению собственности и грабежу страны, на которые режим при Ельцине вряд ли бы решился - и все это благодаря советчине, ради возвращения которой - хотя бы в урезанном и искаженном виде - советские люди были готовы смириться с путинской "либеральной" политикой в сфере экономики, образования и в социальной сфере. Советчина стала очень удобной ширмой, обманкой, на которую массы населения в постсоветской Эрэфии купились, как дети. Поэтому как мы признаем, что "красно-коричневая" оппозиция со всей своей советчиной в случае победы могла бы стать спасением для России, так мы должны признать, что та же самая советчина на службе у режима Эрэфии превратилась в инструмент разрушения и ограбления страны, а также в хорошее идеологическое прикрытие для нового порабощения России. Советских людей режим купил разом и скопом, сыграв на их советскости.

Но принятие советчины на вооружение режимом, конечно, изменило не только политико-идеологические основания самого режима, но и привело к серьезным переменам в стане оппозиции. В сущности, этот ловкий фокус режима с принятием советчины похоронил красно-коричневую оппозицию 90-х. При Путине она немедленно и безвозвратно исчезла. Оппонировать режиму, апеллируя к советскому наследию, когда сам режим постоянно апеллирует к тому же советскому наследию, было уже невозможно. КПРФ как-то сразу сдулась, и из мощной и достаточно радикальной оппозиционной партии, которая еще несколько лет назад вполне могла противостоять режиму, превратилась в розовых оппортунистов, которые то ли поддерживают Путина, то ли нет, и теперь готовы лишь критиковать режим, но уже и не помышляют о смене курса и свержении режима. Такую КПРФ встроить в свою политическую систему режиму уже не составило никакого труда, и КПРФ превратилась для режима в удобный инструмент подбора протестных голосов электората, которые немедленно конвертировались в форму парламентской поддержки режима. Из главной партии "красно-коричневой" оппозиции 90-х КПРФ превратилась в "системную партию" самого режима.

Примерно такие же перемены произошли и с другими политическими силами, составлявшими основу "красно-коричневой" оппозиции. Монархисты, черносотенцы, всякого рода патриоты и государственники,  - все это были, в сущности, советские люди, которые просто перепевали советские и сталинистские идеологемы на новый лад, и поэтому, когда режим обратился к советскому наследию, большинство из них тут же перешло в охранители режима, став путинскими "государственниками" и "патриотами". Эти люди и сегодня составляют основу путинского охранительства - невзирая на очевидный антинациональный и разрушительный для России характер всего путинского режима и путинской политики. Дьявол сыграл с советскими злую шутку, заставив их служить тому, что их самих уничтожает и разрушает, всего лишь поманив их привычными советскими мелодиями. И сегодня путинский режим затрачивает серьезные ресурсы для поддержания в стране просоветских, сталинистских и левых настроений - ведь все это, в конечном счете, работает на режим.  

Не менее интересные перемены произошли и в стане либералов. При Ельцине либералы были доминирующей политической провластной силой, и, в сущности, именно либеральная интеллигенция обеспечивала идеологическое обоснование ельцинской политики. При Путине в стане либералов постепенно наметился раскол: часть, наиболее умных и циничных либералов, осталась во власти, понимая, что советчина является лишь прикрытием для проведения режимом "либеральной" политики; для других либералов их принципы оказались выше циничного политического расчета, а советские элементы в путинской политике становились для них все более нетерпимыми - особенно в области прав человека и демократии. Таким образом, часть либералов постепенно из провластной группировки перешла в оппозицию, и сегодня можно уже говорить о формировании новой либеральной оппозиции, которой не было в Эрэфии с 1991 года.

В то же время и в стане просоветской и левой оппозиции недовольство путинским режимом все более нарастало. Левым в этом плане, возможно, было даже сложнее перейти в оппозицию, чем либералам. И единственный путь, по которому могли пойти левые - это максимально вернуться к собственным левацким и марксистско-ленинским истокам советчины. Поэтому левая оппозиция в Эрэфии сегодня в основном состоит из всякого рода троцкистов, анархистов и социалистов, для которых советчина является лишь частью всемирной истории коммунизма. В целом же, когда говорят, что "Россия - это страна левых настроений", нужно понимать, что это не совсем так: Эрэфия - все еще страна просоветских настроений, а вовсе не левых, и левачество в чистом виде в России серьезных перспектив не имеет. Причем просоветские настроения среди населения Эрэфии все более утрачивают какие-то серьезные идеологические окраски, и приобретают практические очертания в виде требований и пожеланий социальной справедливости, большего социального равенства, законности и своебразно понимаемой демократии.  

Но самые интересные перемены в путинской Эрэфии связаны с появлением новой политической силы - русского национализма. Русский национализм фактически отпочковался от красно-коричневой оппозиции, но практически сразу же после своего появления в нулевые годы принял резко оппозиционные черты и довольно быстро избавился от советских идеологем, доминировавших среди красно-коричневой оппозиции 90-х. В сущности, наверное, именно русский национализм и следует считать преемником антиельцинской красно-коричневой оппозиции. Понятно, что в ситуации, когда режим взял на вооружение советскую идеологему, для русского национализма отмежевание от советчины и радикальное протипоставление себя ей стало неизбежным, и в своем антисоветизме и неприятии всего советского русские националисты порой идут гораздо дальше, чем даже либералы - вплоть до того, что принимают в некоторых своих течениях гитлеризм и немецкий национал-социализм. Но все это лишь первые, и самые незрелые поиски оснований для русского национализма, попытки радикально противопоставить себя нынешнему режиму, воспринявшему советизм. За 10 лет своего существования русский национализм проделал огромный путь, и мне представляется, что именно это течение, обретя со временем адекватные формы и идеологию, сможет бросить режиму наиболее серьезный вызов, став основой общенациональной оппозиции режиму Эрэфии.

Еще одна загадочная старушка. Предыдущую запрягли в целях изображения "ветерана ВОВ", а эта - многостаночница. Работает и ветераном, и либеральной шизой на митингах, и шизой сталинистской. И даже "обезумевшей от горя осетинкой" во время недавней войны с Грузией. Наверное, актерских данных побольше.

Интересно, кто конкретно в Эрэфии занимается этой самодеятельностью, и кто именно этих старушек подбирает, одевает и ставит на лыжи? Неужто Лубянка, и наши доблестные чекисты теперь переквалифицировались в гримеры и режиссеры?

Не страна, а сплошной театр абсурда и кукольных миниатюр, эта ваша Эрэфия. Не удивлюсь, если и на самом верху в Эрэфии сидят точно такие же куклы, которых дергают за ниточки серьезные люди.

Оригинал взят у frallik в и в дни Великой Победы их низости нет предела...