March 12th, 2013

О русской революции (1)

Честно говоря, каждый раз, когда я читаю нечто подобное, я начинаю понимать тех русских людей, которые в 1917 году и чуть позже встали на сторону большевиков и потом без всякого сожаления поднимали на штыки "представителей старого мира". Корнев в полемике с Пионером назвал русских националистов "белогвардейцами":



Если бы он меня самого назвал «совком», то грешно было бы мне обижаться, если я сам утверждаю, что любой русский – на 50% советский. Но логика этого текста принципиально «межпартийная», а не просоветская: его задача - поиск умеренной позиции, которая удовлетворила бы большинство современных русских, при отбрасывании крайних «белых» и «красных» позиций. Если Пионер считает, что само желание найти такую позицию является «просоветским», то он заблуждается. Это как раз единственно возможная сегодня прорусская линия, без которой невозможна национальная консолидация. «Просоветским» этот текст может назвать только представитель непримиримой бело-монархической позиции, который надеется «отмотать пленку» назад к 1917 году. Кстати, по какой-то причине Пионер считает, что в своем тексте я полемизирую с «русскими националистами». На самом деле речь идет только о радикалах-«необелогвардейцах» типа Просвирнина, а не обо всех националистах, среди которых есть и «центристы», есть и левые.



На самом деле, русские националисты (включая, наверное, и Просвирина) никакими "необелогвардейцами", конечно, не являются, и тем более ни у кого из них (из нас) нет желания "отмотать пленку" назад, к 1917 году - хотя бы потому, что это дело невозможное, да и ненужное. "Белогвардейцы" - это Энцель, Волков-Сальери и еще небольшая и совершенно маргинальная группа историков, которые до сих пор живут в своем фантастическом мире дореволюционной России и ничего другого помыслить не могут. Но к русским националистам они вообще никакого отношения не имеют, как русские националисты не имеют отношения к ним. Они нам интересны только как люди, обладающие определенными знаниями относительно дореволюционной России и белой эмиграции, и лишенные советской предвзятости к этой России. Но и только. Что же касается политических взглядов и ценностей - то, как я отметил выше, читая представителей этой группы, начинаешь понимать, откуда возникла эта ненависть к правящему классу - ведь сегодня эти люди, погрузившиеся с головой в дореволюционную Россию, даже здесь в некотором смысле выражают взгляды правящего класса той России на революцию, историю России и русский народ.

И они даже сегодня "ничего не поняли и ничему не научились". Они видят достижения и даже блеск Российской Империи, но абсолютно не понимают, что же произошло в 1917 году - как этого не поняла (или не захотела понять) большая часть русской "белой" эмиграции. Они закатывают глаза в своих воспоминаниях о РИ, и все произошедшее объясняют тем, что русский народ-богоносец оказался вовсе даже не богоносцем (как они думали), а каким-то мохнатым зверем, который вырвался на свободу и перестрелял всех этих чудных господ из правящего класса.

Для русских националистов Российская Империя ценна, прежде всего, как часть русской истории, и как государство, из которого со временем неизбежно возникло бы русское национальное государство европейского типа. То есть Российскую Империю русские националисты (по крайней мере, я) рассматривают как образец того, что должно было и могло предшествовать дальнейшему естественному становлению русской политической нации и русского национального государства. Но мы  - отдавая должное совершенству русской дипломатии и бюрократии того времени, блеску созданной в этот период русской культуры и прочему - вовсе не пытаемся идеализировать Российскую Империю, как это делают указанные имперцы-идеалисты. Российская Империя ценна для нас тем, что из нее со временем должно было возникнуть вполне зрелое и качественное русское национальное государство, но этот естественный исторический процесс был в 1917 году прерван, и вместо русского национального государства возникла Совдепия - чудище-обло, всемирное пугало, государство-мутант и сплошной ужас для русских.  

О русской революции (2)

Мне лично и многим русским националистам отвратительна та гнусная клевета и то пренебрежительно-глумливое отношение, которое исповедуют к Российской Империи советские. Это клевета разбойника, убившего человека и завладевшего его домом, в отношении убитого им хозяина дома: "Ну, прирезал я его, и что? Распотрошил немного. Но ведь смешной он был человек, и никчемный. Так что ж о нем жалеть-то? Надо в будущее смотреть и сегодняшним днем жить, товарищи. А потому придется вам теперь со мной, советской уркой, дело иметь. А я человек-то неплохой. Можно сказать, замечательный - не чета этому уроду".

И дело здесь не только в отвратительности самой клеветы и в искажении истории. Клевета советских в отношении дореволюционной России в значительной степени предназначена для оправдания самой Совдепии и всех ее злодеяний и преступлений. Для советских каким-то невообразимым образом меры, принятые правительством Столыпина в период первой "русской революции", являются оправданием революции и всего последующего жуткого чекистского террора. Голодовки в царской России становятся для советских оправданием массового голода, устроенного большевиками в период правления Ленина и Сталина. А "продразвестка" в период Первой мировой войны каким-то невообразимым образом объявляется советскими прямым предшественником ленинской продразвестки периода "военного коммунизма", хотя ничего общего между этими явлениями, помимо названия, конечно, не было.

Гнусная советская клевета в отношении РИ - отвратительна и нетерпима. И поэтому для русских националистов важной задачай является восстановление доброго имени этой России, как части более общей задачи по освобождению русской истории от советчины и советских гнусностей. И вот здесь - и только здесь - русские националисты могут видеть в указанной группе "белогвардейских" историков своих союзников - не политических, а только, так сказать, культурно-исторических. И это важная культурная и интеллектуальная задача русского национализма, так как РИ - это то русское государство, которое стало итогом всей русской истории, это наше культурно-историческое наследие, и русский националист не может этим наследием пренебрегать.


Но это вовсе не значит, что мы, русские националисты, считаем, что РИ была идеальным государством. Нет, конечно. В  РИ было множество недостатков, неустройств и даже пороков, и в конце 19-начале 20 века РИ вошла в полосу тяжелого политического и культурного кризиса, который в итоге закончился крушением этой Империи. Точно так же было бы глупо думать, что крушение РИ стало результатом происков иностранных спецслужб, британского заговора, жидовских интриг или интриг старообрядцев  - как это в свое время проповедовал Галковский. Безусловно, все это там присутствовало: и британские интриги, и интересы связанного с Великобританией и Францией русского масонства, и натиск дикого многомиллионного жидовства, проснувшегося после столетий прозябания в гетто и рвавшегося в культурный европейский и русский мир, и ненависть к РИ старообрядцев - совершенно особой социальной группы, которая к РИ, конечно, добрых чувств не питала. Безусловно, все эти враждебные к РИ силы приняли самое активное участие в подготовке и осуществлении русской революции. Все это достаточно очевидно - можно просто посмотреть на национальный и социальный состав тех, кто заседал в революционных Советах - русских там были единицы.

Тем не менее, все это никак не объясняет произошедшее.

О русской революции (3)

Безусловно, глубокий социально-политический и культурный кризис, в который вошла РИ на рубеже 19-20 веков, не был чем-то особенным. 19 и начало 20 века - это было время потрясений для всей Европы. Та же Франция за короткий срок пережила две революции, несколько смен политического режима и позорно проиграла войну своему давнему сопернику - Пруссии-Германии. Появились новые классы - промышленная и финансовая буржуазия, в городах появились огромные массы рабочих, и мир стремительно менялся - не только в области техники, науки и производства, но в социальном плане. А Первая мировая война - чудовищная массовая всееевропейская бойня, с массовыми армиями и такой же массовой гибелью людей, с невиданными орудиями и химическим оружием, казавшаяся настоящим Апокалипсисом после относительно спокойного и просвещенного 19 века - и вовсе перевернула весь мир.

Поэтому кризис в РИ не был чем-то особенным. Особенным было то, что РИ пала без каких-то особых видимых причин, и пала как-то совсем уж позорно и непонятно - "слиняла за три дня", как написал Розанов, словно бы корова языком слизала. Какие-то непонятные толпы непонятных людей вышли на улицы Петрограда и стали требовать хлеба. Какие-то ошметки запасных частей, расквартированных в Петрограде, присоединились к этой толпе. Думцы судорожно телеграфируют Государю, что успокоить толпу можно только путем отречения. Потом вся эта мутная история с отречением. И все. Великой блестящей петровской Империи не стало. Только что эта Империя вела тяжелую войну, где ставкой было господство над Европой, и была очень близка к победе - а потом вдруг толпа уличных баб, запаниковавших, что в Петрограде нет хлеба, и кучка политических проходимцев из Думы эту самую Империю отменили. И Россия постепенно погрузилась в хаос и мрак, который привел к установлению какого-то дикого режима международных уголовников из Коминтерна.

"Какая драгоценная и хрупкая была эта наша любимая Российская Империя!" - вздыхает господин Энцель. Но Империя, извините - это не пасхальное яичко от Фаберже, которое может разбиться от того, что мышка пробежала и хвостиком махнула. Наши товарищи "белогвардейцы" - вполне продолжая традицию русской эмиграции - могут многое нам рассказать о том, какой замечательной была эта Империя. Но они почему-то не могут совсем или могут только очень невнятно объяснить, почему петровская Империя пала так позорно и быстро.

Понятно Германия. Понятно Австро-Венгрия. Эти монархии потерпели военное поражение, и поэтому глубокий политический кризис и распад там были неизбежны. Но ведь в РИ ничего подобного не было! Там даже речи не шло о возможности военного поражения  - напротив, к концу 1916 года стало ясно, что Германия на издохе, и военная победа России уже была вопросом времени. Да, тяжелое военное время. Кризисная эпоха. Но почему-то даже в потерпевшей поражение Германии никакие большевики оказались невозможны, и попытка коммунистического путча закончилась тем, что Розу Люксембург и Карла Либнехта - этих местных большевиков - потом просто вылавливали в канаве. Другими словами, вопрос, почему драгоценная РИ оказалась такой хрупкой - этот вопрос остается открытым. И господа Энцель и Волков нам вряд ли смогут сказать по этому поводу что-то вразумительное.

А вот мы, русские националисты, на этот вопрос ответить должны. Или хотя бы попытаться на него ответить.