April 10th, 2013

Петровское проклятие (8)

Чтобы понять, каковы были представления о России, русском народе, русской истории и событиях 1917 года у дворянско-интеллигентской сволочи (то есть у февралистов и белых), приведу запись из дневника Н.В. Савичева (Н.В.Савич. После исхода. Парижский дневник. 1921-1923. М., 2008. Запись от 29 августа 1921 г. Сс. 152-154.) - депутата Государственной Думы, после февральского переворота  - был назначен комиссаром Временного комитета Государственной думы в военное и морское министерства, позднее - участник белогвардейской движухи.



«29 августа

Получил известие о расстреле моего кузена Шуры. Этого надо было ожидать: еврей Бела Кун расстреливал мадьярскую аристократию и дворянство в своё краткое царствование в Пеште. Сделавшись диктатором Крыма, он приказал расстрелять всю интеллигенцию, до 9300 человек. Идёт систематическое истребление в Совдепии русской интеллигенции руками еврейских комиссаров и русских вырожденцев. Впрочем, всякий народ должен рано или поздно получить правительство, которое он заслуживает. В России всегда было два слоя, как бы два народа, живших вместе, говоривших на одном языке и не понимавших друг друга, две разные, враждебные расы. Одна раса завоевателей, потомков дружинников и иже с ними, она дала в своё время «Слово о полке Игоревом», а потом Пушкина, Достоевского, Толстого, Менделеева, Павлова и др. Она же выдвигала Ивана Калиту и вплоть до Петра I и Александра II. Другая создала поэзию разбойных песен, затем частушек, её герои – Разин и Пугачёв, Ленин лишь продолжатель последних. Он осуществил похвальбу Разина: «Так ли мы ещё тряхнём Москвою». Идеал «тряхнуть» был в крови и в душе масс второго слоя, второго народа. Ибо и первый слой – малый сравнительно – был велик сам по себе.

Сейчас 2 ½ миллиона в изгнании, а сколько убито, сколько умерло, сколько, наконец, ещё томится в совдеповском плену из рядов первого, государственного, цивилизованного слоя – многие и многие миллионы – это целый народ по численности. Теперь его истребляет хамская часть и создала себе и ему власть, достойную себя самое. Это ложь, что русский народ порабощён иноземной силой. Он создал свою судьбу сам, ибо он сверг старый режим не во имя идеалов или чего-то подобного, о чём трубят до сих пор сильные остатки беззубой интеллигенции, а ради торжества близких и дорогих ему инстинктов – права уйти с фронта во время войны, спасая свою шкуру от риска военных случайностей, права грабежа своих более состоятельных сограждан и, наконец, права безнаказанно насладиться мщением над побеждённым соседом, когда-то более богатым, а теперь хотя и нищим и разорённым в лоск, но всё ещё более умным, более образованным, культурным, а потому – и ненавистным. Ненавистным, потому что чувство зависти к моральному превосходству осталось и останется, пока существует этот ненавистный культурный тип «буржуа». Создалась в России власть, достойная страны 100 миллионов Пугачёвых. И не удивительно, что Пугачёвы привели к пугачёвщине. Сперва ограбили «буржуа», потом «кулака», а теперь принялись и просто за мужика – пугачёвца то ж. Теперь с голоду грабят и бьют друг друга. Голодные толпы двигаются в сытые (относительно, конечно) места, истребляя и грабя всё на своём пути. Их встречают сытые пугачёвцы штыками и пулемётами, защищая своё добро, и пошла резня между самими мужиками. Когда-то говорили, что мужики, ограбив барина, передерутся из-за награбленного, не ошиблись, однако, в этом. Прирезали «буржуа» и поделили его «худобу» чин чином. Но вот от последствий своего владычества пустились в поножовщину, если верны слухи.

Конечно, во всём видна рука наших национальных врагов – немцев, евреев и отчасти англичан. Но они только помогают поддерживаться той власти, которая создалась по воле масс народа. Иностранцы и иноземцы лишь помогли торжеству пугачёвцев над развалившимся слоем потомков – дружинников, организовали силы самого народа – разинца против его верхних слоёв, и без того ему чуждых и ненавистных. Впервые после призвания варягов народ опять посадил себе властителей по своему усмотрению и желанию. И недаром ещё задолго до революции предсказывали: всё мрачно в этой обречённой стране. И если ещё можно жить и надеяться, то только в фантастической вере в то, что пройдя через горнило многолетних страданий, созданных собственноручно, потеряв до половины населения от голода и болезней, может быть, пройдя через иго внешнего завоевания, будь оно открытое военное или скрытое экономическое – народ выработает в себе сознание, а не инстинкты только. И это сознание подскажет ему, что никогда невыгодно грабить соседа, что нельзя нарушать заповеди Божьи, что нельзя на земле устраивать царство дьявола. Тогда, и только тогда, русские люди начнут опять жить по-человечески, но, конечно, забудут надолго о разбитой Великой России. Её больше не будет, по крайней мере, в прежних размерах. Мы были бы счастливы дожить хотя бы до Московского великого княжества, но только бы там жили не звери, а люди. Но этого долго не будет.

Даже если большевики уйдут, ненависть и злоба одних к другим останется. Останется и нищета всех на долгое время. И когда родина будет в опасности, опять не скоро найдутся люди, которые будут жертвовать собой ради идеи». (Н.В.Савич. После исхода. Парижский дневник. 1921-1923. М., 2008. Запись от 29 августа 1921 г. Сс. 152-154.)





Самое главное здесь проговорено - проговорено то, о чем я пишу последнее время: в петровской России существовало два народа (Савич идет еще дальше и говорит даже о двух различных расах), враждебных и чуждых друг другу. И с этим невозможно не согласиться, это и было тем тяжким недугом РИ, который ее погубил. Причем для Савича, как для представителя дворянства и правящего класса, "русский народ" - это раса низшая не только по своему социальному положению, но, кажется, даже генетически. Отношение Савича к простому русскому народу не лучше, чем отношение какого-нибудь враждебного иностранца, и это взгляд рабовладельца на своих рабов (пусть даже бывших).

А вот дальше начинается типичное для дворянско-интеллигентской публики того времени слабоумие, идиотизм и обломовщина. В том, что он своему классу приписывает всяческие достоинства, а в простом народе видит только зло - в этом нет ничего странного: как-то иначе рабовладелец смотреть на своих рабов (особенно взбунтовавшихся и отправивших его доживать свои дни в Париже) не может. Поразительно здесь то, что дворянский негодяй не видит во всем произошедшем ни толики вины - ни своей собственной, ни того правящего класса, к которому он принадлежал. У него во всем виноват "проклятый русский народ"  - народ извечно уродливый, страшный, полный всяческих пороков и т.д.  Я плохо себе представляю, чтобы английский пэр стал бы винить в поражениях и неудачах Великобритании "проклятый английской народ", или чтобы прусский аристократ в бедах и поражениях Германии стал бы винить немецкого крестьянина и бюргера. А для русской дворянской сволочи - это не просто характерно, а типично. Рассуждения об ужасном русском народе, который "погубил Россию" и якобы поддержал большевизм - это главный мотив всей белогвардейской и белоэмигрантской сволочи. Прекрасное, благородное, благоухающее всеми ароматами дворянство веками строило "великую Россию", а простой русский народ - природный подлец и подонок  - все это время им только мешал, под ногами путался и иногда бунты устраивал.


О том, насколько идиотическим такой взгляд является  с исторической точки зрения, я уже даже не говорю. Скажем, понятно, что чудовищный разрыв между народом и дворянством возник только после Петра, и ранее такого разрыва в русской истории не существовало. И понятно, что допетровское боярство и дворянство имело совсем иное положение и строило Россию совместно с другими сословиями. И только благодаря этому русское государство удалось восстановить после Великой Смуты начала 17 века. Бояре тогда между Кремлем и Тушино бегали, присягали то польскому королевичу, то самозванцу. И восстановление государства стало возможным, когда в этом предприятии приняли участие все сословия - от князи Пожарского до простого мещанина Минина. Ну а про Пугачева, ставшего для дворянской сволочи настоящим кошмаром, которым они своих дворянских деток пугали, я уже писал - это был вполне обычный русский мужик, из служивого казачества, который тянул свою лямку, пока его петровское государство не сломало. На таких пугачевых Россия веками стояла и строилась.


Но вот этот идиотический взгляд на историю и этот совершенно дикий взгляд на русский народ - взгляд охуевшего от безнаказанности и полностью оторвавшегося от реальности дворянина-рабовладельца на своих рабов - этот взгляд был типичным для русского образованного общества петровской России. И понятно, что с таким правящим сословием Россия была обречена на гибель и национальную катастрофу. Россию погубил не проклятый русский народ. И не жиды. И уж тем более не "глупый и безвольный царь". Ее погубило петровское дворянство, дворянский правящий слой. Но они, даже сидючи в Парижах, так этого и не признали, и признать не могли - ибо такое признание было бы приговором для них всех и для всего их уродливого и извращенного мира. 

Петровское проклятие (9)

Русский народ для дворянской сволочи был всем хорош, пока он находился в положении рабов и смирно нес хомут, который ему одел на шею "великий Петр" и "великая Екатерина". Смирненький такой, покорный, богомольный, почти что юродивый. "Народ-богоносец ты наш, ути-пути, какой ты у нас хороший", - не могла нарадоваться на русский народ дворянская сволочь, рисуя из народа удобный для нее образ. Пугачев - пугал и заставлял задуматься, но это был просто "плехой рюсский мьюжик", разбойник, и от него старались отмахнуться. А потом вдруг русский народ оказался плохим и подлым, так как отказался подчиняться дворянской сволочи после свержения Царя и поддержать их игры в "европейство".

"Война и мир" - великий русский роман, без всяких шуток. Великий именно как русское национальное культурное явление, так как он проникнут национальным духом и стремлением как-то объединить дворянскую и простонародную Россию, которые в Отечественную войну 1812 года и в самом деле на короткий миг сошлись и увидели друг в друге одинаково русских людей. И русская культура 19 века была и останется феноменом русско-национальным, а не сословно-дворянским, так как вся она проникнута этим стремлением преодолеть петровское проклятие и разрыв между правящим сословием и простым народом - от Пушкина и Толстого до Чехова и Достоевского. Но попробуйте найти в этом великом народном романе внятные образы простого народа - и вы ничего там не увидите.


Про метания и "нравственные поиски смысла жизни" клинического идиота аристократа Пьера Безухова - сотни страниц. Примерно столько же  - о переживаниях аристократа Болконского. А народ там идет фоном, как некая массовка, которая и может существовать только в качестве массовки для жизни людей - то есть дворян. Единственный образ русского мужика, выписанный более-менее внятно - это Платон Каратаев. Это солдат из мужиков, который Пьера Безухова "народной мудрости" учил. Но это именно образ юродивого и блаженного - он весь такой кругленький, смирненький, улыбается всегда,  "словно бы готов обнять весь мир", и "было в нем что-то успокоительное". Ну вот примерно таким русское дворянство и видело или - точнее сказать - хотело видеть русского мужика: смирненьким, кругленьким, блажененьким, который особую "народную мудрость" имеет - как безропотно свое рабство нести. Никакого другого представления у русского аристократа Толстого о русском мужике не было  - несмотря на его толстовство, опрощенчество и подражание мужику.

Все эти басенки о народе-богоносце, которым предавалось русское дворянство и русская интеллигенция до революции, и басенки о проклятом русском народе, в которые она стойко уверовала после революции, к самому народу никакого отношения не имели. Это был уродливый и оторванный от всякой реальности взгляд уродливого паразитического сословия рабовладельцев на своих рабов.

Взять того же Савича, которого я цитировал в прошлом посте. Достаточно ознакомиться с его биографией, чтобы понять, что это был, в сущности, обычный паразит. Получил  хорошее университетское образование. Потом несколько лет прожил в своем поместье - как сын рабовладельца среди бывших рабов. И вот что он вспоминал об этом периоде своей жизни:



Будучи естественником по образованию, пройдя суровую хозяйственную школу в период приведения в порядок своего собственного дела, я развил и укрепил прирожденный инстинкт, побуждавший, с одной стороны, к улучшению и развитию всякого дела, за которое я брался, а с другой — к стремлению соблюдать во всём возможную экономию, избегать всякого расхода, который не являлся строго необходимым для развития дела.



То есть управление поместьем было для него важной вехой нравственного совершенствования! И нравственное совершенствование и поиски смысла жизни - это, по мнению дворянско-интеллигентской сволочи, и было ее предназначением. Вот Пьер Безухов именно этим и занимается - то в масонство ударится, то мужицкую правду от Платона Каратаева познает. И тем же занимается Онегин, Печорин или Обломов. Они бездельники. Русский дворянин мог кутить, как Онегин. Мог повоевать, как Печорин. Мог поместьем поуправлять в целях "нравственного совершенствования". Мог заняться наукой или литературой. Или пойти служить чиновником. Или заняться политикой и удариться в революцию. Но при всем при этом он оставался русским барином, и ничего из этого, в сущности, ни к чему его не обязывало, так как было лишь времяпровождением социального паразита, который мог приносить обществу пользу, а мог и не приносить, но даже тогда он оставался бы уважаемым человеком, дворянином. И вот этой барской блажью была проникнута вся петровская Россия. Что же тут удивляться, что в 1917 году они дочудили до того, что всю Россию погубили?


Для английского аристократа торговля и война - были делом серьезным, ответственным и важным, в котором было поставлено все, от его чести до состояния. Так же для прусского аристократа в его деятельности виделся серьезный и основательный мотив. А для русского аристократа и дворянина и война, и торговля, и политика были хобби, способом "нравственного совершенствования". Поэтому русский правящий слой в сравнении с немецким или британским был просто сборищем социальных идиотов. И в том, что они своими же руками и без всяких видимых причин похоронили России, не было ничего странного - это и было делом рук настоящих социальных идиотов.