April 18th, 2013

Русская интеллигенция как часть петровского проклятия (7)

5). Еще одна важная особенность русской интеллигенции - ее отношения с Церковью, православием и религией. Тема трудная, но без ее освещения мы не поймем ни природу большевизма и советской власти, ни многое из происходящего сегодня (скажем, практически полное отсутствие в Эрэфии благотворительной деятельности и благотворительной культуры).

Понятно, что многое русской интеллигенцией и здесь было заимствовано от дворянской сволоты. Для петровского дворянства православие и Церковь были символами допетровской России, реликтами, сохранившимися от Московской Руси в простом русском народе. Петр разгромил Церковь, превратил ее в бюрократическую организацию, подчиненную светскому министру (обер-прокурору Священного Синода), согнул в бараний рог все священническое сословие. Для петровского дворянства священник был представителем простого народа, то есть сословия рабского и презираемого, а сама Церковь стала лишь чем-то вроде идеологического министрества. Большинство петровского дворянства были атеистами, которые предавались безудержному и дикому разврату, а в церкви появлялись лишь по необходимости. Православие для них стало лишь "верой для народа", которая, по их мнению, помогала им удерживать простой народ в смирении и послушании и не позволяла ему слишком роптать на свое рабское положение.

Но Лев Толстой - явление для русского дворянства все же уникальное. Идейных нигилистов, радикально отрицавших Церковь и христианство, среди них было мало. Зато для русской интеллигенции нигилизм и воинствующее безбожие стали определяющей чертой. Русский интеллигент не был атеистом - он был именно воинствующим безбожником. И его ненависть к Церкви и православию питалась не только дворянским презрением к "народным предрассудкам", но и его мещанским происхождением - радикальный разрыв с православием и верой был для интеллигента важным шагом для обозначения своего разрыва с мещанством и "простым народом", знаком его вхождения в "русское образованное общество". Безусловно, это явление было очень нездоровым и уродливым, но, повторюсь, оно было объективно предопределено всей уродливой петровской Россией с ее уродливым паразитическим дворянством и противоестественным положением этого паразитического рабовладельческого класса в России.

В ненависти русского интеллигента к православию и Церкви был и еще один важный мотив. Ведь если мы внимательно всмотримся в физиономию русского интеллигента, то мы обнаружим, что по своему типу - это типичный религиозный фанатик-сектант. И то, что русская интеллигенция имела черты религиозные, об этом писали многие еще до революции - в том числе и представители самой интеллигенции (скажем, в известном сборнике статей "Вехи"). Да и в самом деле, нужно ведь понимать, что для того, чтобы пойти на убийство и теракт, а потом - на казнь или каторгу, для этого нужна очень серьезная мотивация, и не только социальная, но и идейная. И идейная мотивация у русской интеллигенции была колоссальной, сопоставимой с мотивацией религиозного фанатика. Русская интеллигенция - и этим она отличалась от любого схожего образованного городского класса в других странах - представляла из себя нечто вроде религиозной секты, секты фанатической и разрушительной.

И если мы внимательно всмотримся в социальную природу интеллигенции и ранее описанные ее черты, то мы поймем, почему такое произошло. Интеллигенция - это промежный класс, раздавленный между крестьянско-мещанской Россией и дворянством. Класс очень узкий, и при этом дико ненавидящий как мещанство, так и дворянство. То есть интеллигенция была противопоставлена всей тогдашней России, и эта ее противопоставленность  - уже создает хорошую почву для сектантского религиозного сознания. При этом русская интеллигенция прекрасно оснознавала свое рабское в отношении дворянства положение: русский интеллигент - это господинчик, самый нижний и позорный слой правящего класса дворянства. Но это был класс с огромным самосознанием и самомнением, наделенный особым интеллигентским мессианизмом - идеей революции и "освобождения России".


Понятно, что этот класс социальных отщепенцев, для которого идеи и идейки стали важнейшим социальным основанием и оправданием самого существования интеллигенции, представлял из себя готовую почву для возникнования чего-то вроде религиозной секты. Ведь даже интеллигентский "нравственный кодекс"  - интеллигентская порядочность, о которой мы писали ранее - представлял из себя нечто особенное: он был основан на исповедании определенных социально-политических идей, но при этом для самого интеллигента он заменял и личную совесть. У дворянства этого не было, и различить дворянскую честь и личную совесть мог с легкостью и сам дворянин, и любой сторонний наблюдатель. А в интеллигенте интеллигентская "порядочность" настолько тесно совмещала комплекс абстрактных идей и личные нравственные установки, что отличить их очень сложно, и где в интеллигенте заканчиваются идеи и начинается совесть -  сказать точно не мог и сам интеллигент. Поэтому какая-то идея - социализма, марксизма, либерализма или другая - заменяет интеллигенту и личную совесть и личную нравственность, и нравственное в нем сводится к исповеданию "правильных" общественно-политических идей, в которые он верит истово и фанатично. "Порядочный человек" - это для интеллигента и понятие нравственное, и понятие социально-политическое, а интеллигентская "совесть" уже настолько тесно сплетена с идеями, что идеи и правильные убеждения во многом заменяют интеллигенту обычную нравственность и совесть.

Безусловно, русский интеллигент в антропологическом и социальном смысле - это чудовищный урод. Но именно этот урод и стал главным действующим лицом русской истории в 1917 году. И из этого интеллигентского уродства и родился большевизм и советская власть. Марксисты-теоретики охуевали и пытались задним числом объяснить, почему "пролетарская революция" произошла не в промышленно-развитой Германии с ее многочисленным и сознательным пролетариатом и кучей передовых социалистов и коммунистов, как ожидалось, а в аграрной России. Но понятно, что марксизм тут ничего объяснить не может - ключ к пониманию большевизма и природы советской власти нужно искать в уродливом социальном строе петровской России, и, в частности, в анализе феномена русской интеллигенции. И ненависть большевиков к религии, их воинствующее безбожие - это типичные черты русской интеллигенции, которая, как и любой религиозный фанатик, была абсолютно нетерпима к какой-либо другой вере и религии.

Религиозно-сектантский тип русской интеллигенции объясняет и другое явление, о котором мы уже писали ранее: то, с какой легкостью русская интеллигенция превратилась в интеллигенцию еврейскую. Но жид и по своему происхождению и социальному положению (мещанин, мечтающий стать господином), и по своей ментальности был и в самом деле очень близок к русскому интеллигенту. Такой же отщепенец и урод, чуждый России, с таким же религиозным фанатическим мессианским сознанием, жид идеально подходил для русской интеллигенции. И в том, что русская интеллигенция со временем превратилась в класс жидов и неруси, нет ничего удивительного, это был совершенно естественный процесс, предопределенный всей природой и особенностями русской интеллигенции.