June 5th, 2013

Русские и советские. Старые песни о главном (6)

Путь большевиков от банды, желавшей поражения России в Первой мировой войне, к "патриотизму" и "государственничеству" был мучительным и скорбным. Более странной и противоестественной роли для большевиков не было. Уже в 1918 году они все между собой переругались, так как с каких позиций нужно было вести переговоры с Германией о заключении мира, большевики просто не понимали, а роль власти, представляющей Россию, для большевиков была совершенно непонятной и чужой. Что они тут, в Брест-Литовске защищают? Кого они представляют? Россию? Ту самую страну, которую они неневидели более всего и о разрушении которой они мечтали все эти годы до захвата власти? Русские интересы? РУССКИЕ ИНТЕРЕСЫ! С ума можно сойти. Могли ли большевики думать, что будут вынуждены разбираться в политике проклятой России и защищать (или хотя бы представлять) интересы великодержной русской морды.

А когда стало ясно, что им поневоле придется стать "патриотами" и "государственниками" и внутри большевиков была выдвинута идея о "построении социализма в одной стране", это вызвало среди них настоящий раскол, который потом аукнулся в 1937 году. Большевики этому процессу всячески сопротивлялись, но деваться им было просто некуда - если они являются государственной властью (при всем бутафорском характере своего советского "государства"), то из этого с железной логической неизбежностью следовало, что они должны были стать государственниками и патриотами своего социалистического отечества. В противном  случае они просто не смогут удержаться у власти.

Но нас в данном случае интересуют не мучения большевиков на этом скорбном пути от партии пораженцев к патриотизму и государственничеству. Нам интересно, что из всего этого вышло. А вышел из всего этого совершенно особый советский патриотизм и совершеннно особое советское государственничество. Да, черт возьми, пусть большевики были вынуждены стать патриотами той территории, которую они завоевали и которая до них называлась Россией, и пусть теперь им приходилось думать об обороне этой чертовой территории. Но ведь завоеванное население принадлежит им по праву завоевателей, и они вовсе не обязаны переменить свое отношение к нему. Нет уж, дудки! Большевики будут смотреть на этот чертов русский народ как завоеватели, и ничто не заставит их переменить свой взгляд на него как на покоренный народ!

А как смотрят оккупанты на завоеванный ими народ? Допустим, Великому Рейху требуются новые шахты и новые заводы. Пригоняют население с оккупированной территории, устраивают концлагеря - и проблема решается. Во благо Фюрера и Третьего Рейха. Умрут сотни, тысячи из числа оккупированного населения? Да посрать, новых пригонят. Вот примерно так же большевики и относились к покоренному ими населению России. И чем громче звучал советский патриотизм и государственничество - тем с большим торжеством отправляли людей в пасть этому Молоху. Раньше большевики население просто убивали и терроризировали. А теперь все это делалось с пользой для "социалистического отечества" и под торжественные советские патриотические марши.

Природа и суть советского патриотизма и государственничества - именно в этом. Это все та же политика оккупационных властей, но теперь у оккупантов появилось свое социалистическое отечество, и ради этого отечества подвластное население покоренной России дружными шеренгами отправлялось в пасть Молоха советского патриотизма. У немцев был свой Рейх. И во благо Рейха трудились тысячи острабайтеров с  оккупированных территорий. У большевиков теперь тоже было свое отечество. И ради этого отечества трудилось все население покоренной страны. Но природа советской власти как власти чужеродной и оккупационной при этом нисколько не изменилась.

Русские и советские. Старые песни о главном (7)

Но это только одна сторона советского патриотизма и государственничества - с точки зрения оккупантов, которые вдруг осознали, что подконтрольная им оккупированная территория теперь стала для них "отечеством". Но была ведь и другая - с точки зрения того самого населения, которое оказалось под оккупационной властью. Суть большевицкого советского патриотизма и государственничества ясна и понятна, и здесь все было бы совершенно просто, если бы советский патриотизм, - этот Молох, во имя которого теперь оккупанты убивали и мучали людей, -  сводился только к чувствам любви и нежности большевиков к покоренной ими России. Но была ведь и вторая сторона советского патриотизма - отношение покоренного населения к вновь обретенному социалистическому отечеству. И вот здесь мы уже вплотную подходим к обсуждаемой теме - кто такие советские и каково соотношение между русскими и советскими.

Тут ведь нужно понимать, что для миллионов русских людей самого разного происхождения их родиной оставалась Россия, и никакой другой родины у них не было. Только ее они любили, и только с ней они связывали свои жизни и судьбы. Большевики сделали все возможное и невозможное, чтобы выкорчевать из памяти людей и стереть с лица земли всякое напоминание о России, - даже само слово "Россия" оставалось под полуофицальным запретом вплоть до краха советской власти в 1991 году. Но для русских людей, оказавшихся под властью большевиков, их Россия  - та Россия, которую строили и защищали поколения русских людей, их предков - все равно оставалась с ними, и они видели ее даже через кровавую дымку большевицкого кошмара и советского ада. Пусть, пусть эта Россия лежит теперь в руинах, истоптанная и испоганенная оккупантами, и пусть теперь ее истезают и уродуют чужаки. Но это все равно их родная Россия, их родина, которую они все так же любят.

И как же тогда могли относиться все эти русские люди к тому, что оккупанты вдруг заговорили об "отечестве" и стали вдруг употреблять слово "патриотизм", до того бывшее у большевиков чуть ли не самым бранным ругательством? Конечно, с робкой радостью и надеждой  - с надеждой, что возвращается их родина, их Россия, которую теперь оккупанты разрешили немножко любить без опасения, что ты за это будешь убит. И тысячи, миллионы русских людей восприняли этот постепенный поворот большевиков к "патриотизму" как призрак освобождения от всего этого дикого большевицкого кошмара первых двух десятилетий советской власти, как возвращение их любимой России.

И, надо сказать, большевики эти чувства покоренного ими русского народа прекрасно понимали. И очень их боялись. Поэтому вопросу о том, что такое "советская родина" и "социалистическое отечество" и чем они принципиально отличаются от просто родины и отечества, большевики уделяли огромное внимание. Деваться им было некуда - они были вынуждены становиться патриотами, особенно в преддверии новой большой войны в Европе, к которой большевики начали готовиться с конца 20-х годов. Просто так расставаться с властью над огромной и богатой Россией и быть смытыми первой же бурей в международной политике, как их едва не смыло в 1918 году - это в планы большевиков никак не входило. И поэтому что такое правильный, советский патриотизм, и как правильно любить советскую родину - всем этим вопросам большевики уделяли огромное внимание. Какие книги из русской литературы разрешить, а какие оставить под запретом, как подавать разрешенные фрагменты русской культуры, а что нужно полностью уничтожить, как правильно относиться к русской истории и ее деятелям - от Ивана Калиты и Ивана Грозного до Петра Первого, от Суворова до Кутузова. Всем этим вопросам большевики уделяли огромное внимание, и постоянно здесь что-то меняли, переделывали, кромсали, перевирали и т.д. Это было важнейшим направлением всей советской пропаганды - возможно, не менее или даже более важным, чем коммунистические аспекты большевицкой идеологии.


И здесь была проведена такая огромная работа и вложены такие мощные ресурсы - не только финансовые, но и культурные, интеллектуальные и, конечно, пропагандистские,  - что советский патриотизм превратился не просто в Молоха, а в хорошо продуманного и прорисованного Голема, в котором каждая черта, каждый штрих были тщательно продуманы и вписаны в общий образ. Так что советские люди  - которым какой-то другой патриотизм был просто запрещен - до сих пор находятся во власти этого Голема советского патриотизма. И здесь их как-то даже трудно осуждать. Они просто хотели любить свою страну, свою Россию. "Хочешь Родину любить, сволочь русская, великодержавная, свою Россию-суку любить? Хе-хе. Ну сейчас мы тебе сделаем Родину". И сделали. Родину, в которой товарищ Джугашвили - самый великий русский патриот, который тост за русский народ поднимал. "Любите ее теперь, гы-гы. Крепко любите. Ибо другой родины вам не положено, и вы будете любить только то, что мы вам предложим".