June 25th, 2013

Советские раны на прилавке пропаганды

А меня знаете, что в этой истории напрягает? То, как советский замполит Шурыгин преподал эту историю. То есть товарищ буквально тычит нам под нос изуродованные тела молодгвардейцев: "Смотрите, суки, что они с нашими советскими людьми сделали! Видите? Вот вам отрезанной нос, вот отрезанные уши, и вот отрезанные груди!". Надо сказать, для советкой пропаганды история молодогвардейцев - вообще любимая, ибо, если она даже не выдумана на все сто (а такое в советской пропаганде - обычное дело, вcпомним историю появления подвига "19-ти панфиловцев"), то в ней и в самом деле представлен подвиг первого поколения советских молодых людей - ведь все эти ребята выросли уже в  Совдепии, дореволюционной России они не знали совсем, это было поколение, полностью распропагандированное советчиной. В общем, самые настоящие советские люди, люди советской национальности. И для советской пропаганды это была настоящая находка. Но в советское время такого натурализма в отношении всех этих зверств все же не допускалось, и вся эта история преподносилась совсем иначе.  

А Шурыгин тычит нам все это под нос. Словно нищий калека, который щеголяет своими струпьями и между делом лезет к вам в карман. Так вот не надо к нам в карман лезть, советские. Да, история жестокая - даже на фоне всей этой жестокой войны. Можно говорить о подвиге. Но только это никак не оправдывает ни советчину, ни советских людей. Ведь звезду не на заднице Шурыгина вырезали, и от того, что гестаповцы вырезали звезды, эти советские звезды не становятся краше, а советчина - более привлекательной.

Самое паскудное, что советский подлец Шурыгин ведь не просто о подвиге и трагедии рассказывает. Нееет, товарищ тут приторговывает телами и отрубленными конечностями, и у него, совка поганого, тут свой советский идейный гешефт  имеется. Потому что за  всем этим немедленно следует другое: что мучения советской молодежи дают какое-то право совкам самим мучить своих врагов. Вот в чем весь фикус. И за всем этим эксгибиционизмом замученных тел немедленно воспоследует все остальное, советское, до боли узнаваемое - нашидедывовевали, фашизм-не-пройдет и прочая советская блевотина.

Так вот не надо нам этой советской блевотины. Посочувствовать советским по поводу этой истории - по человечески  можно. Но не более того. Ибо с советскими всегда нужно держать дистанцию, иначе не заметишь, как и сам в пыточной камере окажешься - только не гестаповской, а в какой-нибудь советской, в которой советская сволочь Шурыгин будет людей мучить - с полным чувством нравственной правоты. Ибо если советских молодогвардецев видишь как замучали, то теперь и у советского подлеца Шурыгина моральное право есть мучать всех тех, кого советские сочтут своими  врагами - врагами советского народа.

Оригинал взят у krylov в Ни убавить, ни прибавить (хотя нет, прибавить всё-таки нужно)
Оригинал взят у _devol_ в Трудная память советских людей
В ЖЖ периодически проскальзывают в связи с недавней годовщиной подобные темы. Вещь очень тяжелая, да. Но стоит отметить избирательность памяти соврусских людей. Про ВОВу, танчики, СС и прочие планы Даллеса готовы пиздеть сотнями мегабайтов. Но стоит задать вопрос - а что же случилось с 300 тысячами их "соплеменников" в Чечне каких-то 20 лет назад, как наступает гулкое, густое и тоскливое молчание. Такое густое, что не различить даже сопения. Не интересно. Сдох никодим, ну и хуй с ним. А вот подвиг комсомольцев, а вот изверги-фашисты, а вот...

Как пишет норвежский непедофил Другой (интересно, какую страну он называет "своей"  - Норвегию или РФ?):

Для моего поколения это всё равно та свастика, под которой в мою страну в 1941 г. пришли немцы и те руны, которые были на петлицах вояк из преступной организации СС. Эти графические образы навсегда вбиты в наше сознание и связаны только с одним — с врагом всего живого.

Можно ради вопроса также вспомнить про изгнанных из Закавказья и Северного Кавказа, Средней Азии и т.п. мест других "соплеменниках", но зачем же? Ведь тут страшные, фашистские руны (понятно, что все эти косплейщики слегка, как минимум, ебанутые, но вряд ли они замешаны в том, что вырезали целые семьи)!

Надо бояться. Только вот почему-то если соврусскому предложить на выбор съездить в турпоездку на родину "немецких фашистов" или в Чечню, в 99% случаев выбор будет сделан за "фашизмом".



ДОВЕСОК. Нет, всё-таки "добавочку сделаем". Автор как-то сконцентрировался на "профсоветских". Это не вполне справедливо - надо было бы сказать то же самое и обо всех тех, кто любит ссылаться на "нашидедывоевали". Например, на пламенных антифашистов, среди которых достаточно много антикоммунистов. Тот же Другой, например, вроде бы не был замечен в просоветских симпатиях - он, кажется, вполне классический либерал.

И, надеюсь, не стоит напоминать о том, что люди, и в самом деле что-то делающие для увековечивания исторической памяти о войне (от археологов до реконструкторов), как правило, злокачественным нашидедовоевизмом не страдают.

)(

Русские и советские. Ставим точку. (8)

Чтобы было понятно, о чем речь. "Мы сбросили капиталистов и помещиков", "Освобождение мирового пролетариата", "Вперед к советским достижениям", "Слава советскому народу", "Освобождение женщин Востока" и "Дадим отпор буржуазным империалистам" -вся эта советская маркистско-ленинская идеологическая тарабарщина, безусловно, занимала в жизни советских людей огромное место и стала важнейшей частью советской идентичности. И каждый правоверный совок, всякий человек советской национальности - это маленькая личинка политрука, замполит шурыгин в зачатке, которая, как зомби, искренне верит во всю эту советскую чепуху и пытается навязать ее окружающему миру. И это, вообще говоря, не очень нормально,  - для политической нации вполне нормально иметь какие-то свои ценности и политические представления, но всеобщий лозунговый характер советской идеологии, став частью идентичности советской национальности, превращал советских людей в каких-то идеологических зомби, которые за лозунгами и идеями не видят ничего.

И сами большевики это прекрасно понимали. Ведь жизнь вовсе не состоит из одних партийных собраний, демонстраций и коллективных камланий вокруг марксистко-ленинских ценностей. И создать политическую нацию на основе только идеологии и лозунгов невозможно. Большинство людей живут обычной жизнью - они влюбляются, радуются, смеются, плачут, женятся, заводят семьи, хоронят близких и умирают сами. И от этой обычной человеческой жизни никуда не деться даже в стране, где строится коммунизм. Советская власть к этой обычной жизни людей всегда относилась подозрительно, называя ее презрительно "обывательской", но игнорировать сложность человеческого мира не могли даже большевики.

А значит, для создания советской нации, помимо лозунгов и демонстраций, требовалось что-то еще. Что-то, что как-то коррелириует с этой обычной человеческой жизнью и связано с обычными человеческими эмоциями, переживаниями и обыденной человеческой жизнью. Проще говоря, для создания нации требуется своя национальная культура, которая задаст для нации эстетические вкусы, образ мыслей, поведения, какие-то нравственые ориентиры. Без всего этого национальная идентичность невозможна, а политическая нация, лишенная своей культуры, не является сколько-нибудь устойчивой и состоятельной нацией. И поэтому большевикам для создания советской политической нации требовалась своя советская культура (понятие "культуры" я здесь здесь использую в широком смысле - не только как область эстетики, искусства и творчества, а как некий ментально-нравственно-поведенческий стереотип).

И вот здесь большевики столкнулись с проблемкой. Потому что что такое советская культура, столь необходимая для создания советской идентичности и советской нации, было абсолютно не понятно. Маркс по этому поводу молчал в тряпочку, и всю прежнюю человеческую культуру клеймил как "буржуазную" - от семьи и морали до книг и картин. Ленин понимал, что такая культура для советской нации необоходима (известно его высказывание о значении кинематографа), но что она из себя должна представлять - тоже толком не понимал. Разоблачать буржуазную культуру, религиозные предрассудки и мягкотелых буржуазных писателей - он мог. А вот что должно придти этому на смену, какова правильная пролетарская коммунистическая культура - он сказать не мог.

Для любой другой политической нации такой проблемы не существует, так как национальная культура у них уже существует, и она основана на культуре того этноса, который и становится основой нации. Ну как культура WASP стала основой для создания американской политической нации, например. У европейских нации такой проблемы не было вовсе, так у них уже была богатейшая культура, высочайшего уровня. Была такая культура и у русских, конечно - это классическая русская культура 19-го века, которая и создавалась как культура формирующейся русской нации. А у большевиков никакой своей культуры не было, были только идеология и лозунги. Понятно, что русскую культуру они считали для себя враждебной, ибо советская нация строилась именно как  нерусская альтернатива русской нации, и поэтому русскую культуру и ее носителей большевики уничтожали безжалостно и в первую очередь, как главных - и очень серьезных - врагов для формирования новой советской нации. Но что должно было придти ей взамен, какой должна быть культура для советской нации - этого большевики не знали.    

Русские и советские. Ставим точку. (9)

Поначалу большевики зацепились за возникший в то время абстракционизм в живописи, футуризм в поэзии и прочее. Понятно, что их привлекало в такого рода искусстве - это были направления революционные, которые ставили под сомнение классические каноны искусства, и большевики видели в таком искусстве нечто близкое себе, революционно-ниспровергательное. Вот образцы этого раннего советского искусства - на посуде. Был Маяковский со своими "Окнами РОСТА", был Кандинский и другие люди, которые свое творчество строили на революционных идеях, и некоторые из них вполне официально сотрудничали с большевиками. Был кинематограф, который признал сам товарищ Ленин - и тоже понятно почему: кинематограф был явлением массовой культуры и явленем новым, и Ленин видел в нем что-то близкое к пролетарско-революционному духу.

Однако все эти новые направления культуры (кинематограф здесь, конечно, идет отдельно) были для культуры все же направлениями довольно узкими и специфическими. Это было чисто этестическое культурное явление, и оценить его по достоинству могли только люди, близкие к искусству. Стать базой для целой нации -  с ее обычными человеческими интересами и проблемами - какой-нибудь кубизм или абстракционизм, конечно, не могли, ибо при всех своих достоинствах они оставались направлениями маргинальными, далекими для большинства людей. И начиная с конца 20-х годов, здесь совершается серьезный поворот в деле строительства советской нациии, который многие - и вполне справедливо - связывают со Сталиным и сталинским правлением.

Часть большевиков - из числа "ленинской гвардии", которых обычно называют "троцкистами" - восприняли этот поворот как контрреволюцию и возврат к "буржуазности". При Сталине советским людям вернули новый год, разрешили елку, позволили немножко радоваться обычным человеческим радостям, создавали множество фильмов по образцам немецкого и американского кинематографа  - и не только идеологического содержания, но и обычные комедии. Комедии "Веселые ребята" с Утесовым в главной роли, "Волга-волга" с Любовью Орловой и другие фильмы, песни того же Утесова  - все это было визитными карточками советского искусства этого времени. При Сталине была введена система пайков и привилегий для советской номенклатуры (она в несколько измененном виде действует до сих пор), которая позволяла партийным и чекистским работникам хотя бы на минимуме жить человеческой жизнью (на фоне всеобщей советской нищеты и неустройства это было огромным преимуществом). Но никакого "переворота" и "контрреволюции" во всем этом, конечно, не было. Это был совершенно логичный и неизбежный этап строительства советской нации, просто теперь советская иденичность создавалась не для узкого круга профессиональных революционеров, а для большинства населения, которое было необходимо обратить в советских и встроить в формируемую советскую нацию.

Ранее, размышляя о природе и сущности советского патриотизма, мы уже отмечали, насколько трудным и мучительным был путь большевиков от пораженческой программы к "социалистическому отечеству" и "нашей советской Родине", и каким невероятным способом в этот советский партиотизм был встроен патриотизм русский. И мы отмечали, что поворот к патриотизму был для большевиков шагом совершенно вынужденным и для них противоестественным - ведь коммунистическая марксистская идеология в принципе исключала возможность какого-либо "отечества" для большевиков. Так вот, поворот в культуре сталинского времени, как и советский партриотизм, был явлением столь же вынужденным - и, конечно, столь же уродливым, как и советский патриотизм. Как-то иначе создать сколько-нибудь дееспособную и устойчивую советскую нацию большевики просто не могли, и этот поворот был для большевиков таким же вынужденным. И, строго говоря, советская политическая нация и советское государство и были созданы в период правления Сталины, все основные ее параметры  - в том числе культурно-ментальные - были созданы именно в эту эпоху (включая военный и послевоенный период, конечно). Для советских товарищ Сталин - и в самом деле отец родной, потому что именно при Сталине они, советские люди, и были созданы, и именно в этот период были заложены основные параметры советской национальной идентичности.