February 6th, 2016

Вера как онтологическое основание человека

"Человек есть то, во что он верит". Мамой клянусь, что это самое точное определение человека, до которого я докопался только сейчас, к своим не юным годам и после долгих размышлений, и которое я готов защищать.

Да, звучит простенько. Но тут нужно понимать, что имеется в виду. Для начала: какая вера? Да любая вера. От банальной веры, что завтра наступит новый день и солнце взойдет, до веры самой что ни на есть настоящей, религиозной. То есть веру тут нужно понимать максимально широко - как ожидание того, что еще не существует, вера в несуществующее как в существующее.

Мы верим. Верим, что завтра солнце снова взойдет и наступит новый день. Это предмет веры, пусть и происходящей из привычки. Но даже в этой обыденной вере остается зазор для сомнения, потому что завтра еще не наступило и солнце еще не взошло. И в этот зазор уже вторгается сомнение и тревога: "А вдруг не? А вдруг завтра не наступит?" И вера, что завтра все-таки наступит, дает основание нашему бытию - бытию веры. И поверив, что завтра наступит, мы начинаем приготовления к нему.

Мы верим в наши жизненные планы. И в наши мечты. Хотя оснований для этого у нас еще меньше, чем в вере в то, что завтра наступит. Так как из жизненного опыта мы знаем, что наши планы могут разрушиться, а мечты не осуществиться. Но наша вера заставляет нас двигаться к осуществлению наших планов и мечты. Их нет. Они еще не существуют. И, может быть, не осуществятся вовсе. Но вера движет нами.

Мы верим в Бога. И эта вера в Бога, вера религиозная, есть самое глубокое основание человеческого существа. Советские атеисты понимают веру в Бога очень примитивно, по виршам и в духе Демьяна Бедного - как что-то невежественное, глупое, противоречащее науке и разуму. Но религиозная вера составляет само основание человеческого бытия. В самом деле, почему, если мы верим, что нас любит любимый наш человек, если мы живем этой верой, и эта вера живет в нашей душе, наполняя всю нашу жизнь радостью и смыслом - почему же человек не может так же (или примерно так же) верить в Бога? Да, это сложнее, потому что Бог - не человек, и Он дан совсем-совсем иначе. Дан ТОЛЬКО через веру. Но эта вера в Бога не менее реальна для человеческой души и существа, чем вера в другого человека. И ожидания от Бога ничуть не менее действенны, чем ожидания от человека - ведь ради этого верующие люди готовы пойти на огромные жертвы.

И поэтому человек есть то, во что он верит. Если он верит в силу денег (а это тоже только вера) - значит, именно эта вера и составляет его существо, наполняет его душу и разум. ТАКОВ этот человек, в этом состоит его самоопределение, этим он наполнен. И он поступает соответствующим образом. Если человек верит в добро (а большинство людей верят в добро) - значит, в этом состоит его самоопределение своего бытия. И он будет стремиться поступать соответствующим образом.

Человек не есть существо разумное. Человек есть существо верующее. И поэтому как только появился человек - он уже был верующим. А разум есть только условие веры, как инструмент, делающий возможным веру, основанную на не-существующем и не на разуме. Разум дает сомнение, как испытание веры. Но существо человека составляет не разум, а вера.

Вера как онтологическое основание человека (2)

К предыдущему.

И, надо сказать, я только сейчас понял, в чем состоит смысл декартовского "Cogito ergo sum" для европейской и человеческой культуры и цивилизации. Точнее сказать, понял это достаточно ясно, чтобы как-то это сформулировать.

Декарт, вообще говоря, был верующим католиком, а свои "Первоначала философии" он впервые прочитал обществу кардиналов, во главе с кардиналом Ришелье, тем самым (и которые этот труд одобрили). Чего хотел Декарт? Он хотел найти такое основание для человеческого разума, усомниться в котором было бы невозможно. И он его находит в нашей мысли: если мы мыслим, значит, мы существуем, это самоочевидное основание для разума, полагает Декарт. И делает это основание основанием всей своей философской системы. Основание, противоположное вере.

Но насколько это основание надежно для рационализма? Ведь в этом акте мышления все равно присутствует сомнение - если бы его не было, этого сомнения, его не нужно было бы утверждать как безусловно истинное. О безусловно истинном не говорят как об истинном, тут даже нет места для истинности или не-истинности, ибо здесь не должно быть места для ошибки и заблуждения. И хотя данность мышления предстает очевидной, даже эта очевидность требует сомнения, - того, чтобы в ней можно было усомниться, а потом утвердить ее как истинное.

И дальнейший путь европейской философии, культуры и цивилизации показал, что рационализм не может быть построен на разуме как самом первом и самом безусловном основании. Нет никакого надежного основания для чистого разума. И картезианское основание столь же ненадежно - усомниться можно даже в нем.

Но тут интересна эта коллизия между разумом и верой, которая столь характерна для европейской культуры и которая сыграла в истории развития европейской культуры и всей цивилизации такую огромную роль - ведь вся история Запада есть борьба с верой. В русской православной культуре такой коллизии нет. Потому что нет попытки положить разум в основание всей культуры, причем как нечто, заведомо отличное и противоположное вере. В русской культуре первоначало веры как онтологического основания всего человеческого бытия и существа было очень гармоничным и интуитивно всегда понятным. А в католицизме уже Августин Блаженный восклицал: "Верую, ибо абсурдно!" - то есть вера и разум уже положены рядом, как нечто равное, а не состоящее в отношении иерархии.

Отсюда это мучительное противоречие всей западной культуры между верой и разумом, попытка основать все через то или другое, или же только на разуме. Но если разум есть только условие веры, условие сомнения и наилучшего осуществления веры в реальности, то никакой коллизии тут возникнуть не может, как не может возникнуть коллизии между слоями разного уровня. Коллизия тут только мнимая, когда проекция верхнего уровня падает на нижний уровень. "Бог есть или Бога нет" - это не вопрос разума и философии. И попытки европейской философии доказать что-то рационально, или же даже рационально обосновать необоснованность такого вопроса (как у Канта, который доказывал ошибочность любых трансцендентных высказываний разума), - все это смотрится довольно глупо. "Бог есть или Бога нет", - это вопрос веры и только веры. То есть совершенно иного духовного акта, принципиально отличного от акта мышления. Акта веры, который и лежит в основании человека - в том числе и его разума. Но в этом акте нет опровержения разума, и нет никакого абсурда. Потому что этот акт веры предшествует разуму, служит основанием для самого разума, как акта подчиненного, лежащего на другом уровне. И поэтому в русской культуре никогда не возникало этого мучительного противопоставления веры и разума.

Вера как онтологическое основание человека (3)

И еще.

В этом смысле социализм и коммунизм - явление очень интересное. Ибо советский коммунист и атеист в коммунизм все-таки ВЕРИЛ. Но что является предметом веры советского коммуниста и атеиста? Вера в безверие. Очень интересный поворот! И, конечно, советский атеизм никакого отношения к европейскому атеизму не имел. Ибо европейский атеизм строится на разуме, на вере в разум. Советский же атеист верит в безверие, а не в разум.

Поэтому было бы большой ошибкой считать советский коммунизм явлением европейской культуры и истории. И еще большей ошибкой было бы его считать явлением какого-то "традиционализма", сближающего его с религиозным (православным) традиционализмом. Вера в безверие - это самое ужасное, что может быть. Это даже не нигилизм, это какое-то особое извращение духа, направленное на сознательное разрушение и умерщвление всего - в особенности же духа. Мумия Ленина - это не "мощи святого". Это символ умерщвления всякого человеческого духа, и в этом советском атеизме менее всего разума. Он не рационален, и даже не иррационален, в нем нет места никакому рацио.

Похожая мысль, кстати, встречается в "Бесконечном тупике" Галковского:

"Россия стала первой страной мира, соскользнувшей в огонь социализма. Социализм - это идея конца мира, идея окончания идей, их уничтожения. Забвения. Демокрит сказал: "Ничего не существует, кроме атомов и пустого пространства; все прочее есть мнение". "Мнение", то есть мираж, мнимость, фата-моргана. Таким образом, материализм - это философская система, которая отрицает философию как таковую. "Никакой философии нет, а есть пустота и атомы". В этом притягательная двойственность материализма. С одной стороны он неизбежен для любого начинающего мыслителя, так как является наиболее элементарной и понятной формой философии; с другой - материализм саморазрушающаяся система: либо философии нет и тогда нет внутреннего оправдания для материализма, либо материализм есть и тогда неверно, что существует только пустота и атомы. Эта саморазрушаемость гнездится в социализме, то есть в социальном материализме. Социалистический переворот есть прежде всего уничтожение духовных сил общества, гибель идей (вместе с людьми, их носителями). Но одновременно это означает и гибель социализма, поскольку он является социальной идеей. Социализм пожирает социалистов. Что же остается в результате? Материализм учит, что должны остаться бессмысленные муравьи-атомы, живущие не иллюзорной (духовной и душевной), а настоящей, материальной (физиологической) жизнью. Но когда такое общество было построено, то оказалось, что люди, позабыв сами основания этого мира, остаются все же людьми, а не превращаются в насекомых. И следовательно, снова появляется культура, появляется духовная жизнь. Русские доказали, что человек всегда остается человеком. Или он остается человеком, или, в конце концов, погибает. "Сгорели в пожаре Феникса отечество, религия, быт, социальные связи, сословия, философия, поэзия". А русские остались. Они живут, они любят друг друга, они мучаются человеческими проблемами: "Да, в мире есть какая-то тайна, но мы ее не знаем."; "нам нужно изготовить к полудню обед и вот мы собираем дрова".

Если первая русская идея, идея христианства, была принята легко и свободно, так как отвечала самой сущности русской души, если вторая идея была принята с мучительными сомнениями, но и не без внутреннего согласия, то третья идея, идея социализма, была принята "от противного", как антитезис и аннигилирующий синтез "Руси молчаливой" и "Руси говорящей". И идея эта была настолько тяжела и темна, что казалось, Россия погибла. Но русские выжили. И уже одно то, что они выжили, свидетельствует о немыслимом просветлении социализма. Может быть, ни один народ мира не вынес бы такого страшного и всепоглощающего пожара. Русские вынесли. Более того, они остались русскими, они сохранили Россию. "Будем же смотреть на него не вовсе без надежды, по крайней мере - без вражды".

Что в украинстве совсем не смешно?

Между прочим, вот что у меня не вызывает смеха в украинцах - так это их тяга к салу, к борщу, к галушкам и к жинке с теплым, мягким и мясистым телом. И знаете почему? Потому что ВОТ ЭТО в украинстве как раз таки очень русское. Ну, вспомните Розанова:

"Много есть прекрасного в России. 17-е октября, конституция... Но лучше всего в чистый понедельник забирать соленья у Зайцева (угол Садовой и Невского). Рыжики, грузди, какие-то вроде яблочков, брусника - разложена в тарелках (для пробы). И испанские громадные луковицы. И образцы капусты. И нити белых грибов на косяке двери. И над дверью большой образ Спаса, с горящею лампадой. Полное православие". ("Опавшие листья")

Это же все очень русское - грибочки, ягодки, капуста. И чтоб свечечка обязательно теплая под образом Спаса горела. Обязательно. Это русская мечта о русском доме и русском уюте - которого русским всегда так не хватало.

И украинское сало и борщ - ровно о том же самом. Просто украинцев коммунисты закармливали, и эта мечта у них осталась и отчасти реализовалась. А русских уже сто лет бьют, и они уже давно забыли, что такое домашний уют, особенно же - русский уют. Отличие начинается дальше: у русcких тут еще и свечечка под Спасом, которая придает всему этому русскому миру чистоту и особый уют. А у украинцев вместо свечечки - черт на кочерге. Потому что слишком силен в украинцах тюркский и азиатский элемент. Да и чтобы эти самые варенки и галушки кушать, украинцу частенько нужно было черту поклониться.



А так...А так вспомните Гоголя, его "Мертвые души" второй том хотя бы. Там же все это описание явств просто просится в рот. Русское это или украинское? Если со свечечкой - русское. А если с чертом (а Гоголь был не без этого) - то уже украинское.

Так что не пинайте хохлов за сало, хлопцы. Это не самое худшее, что есть в украинстве. Пинайте их за черта, с которым хохлы уже давненько сношаются.